Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

Слой второй: единственный налог, который вам показывают

Этот слой хотя бы честно называется по имени и стоит отдельной строкой. Тут вы действительно кое-что знаете: тринадцать процентов, у кого-то больше. С 2025 года в России действует пятиступенчатая шкала: чем выше годовой доход, тем выше ставка на часть дохода сверх очередного порога. Точные пороги и ставки смотрите во врезке «Момент времени»: это тот самый случай, который стоит сверять по свежим данным, а не запоминать из книги.

Механика важнее чисел. Прогрессивная шкала применяет каждую более высокую ставку только к сумме сверх очередного порога. Это работает как скидка «второй товар дешевле»: применяется она только ко второй позиции, а не ко всей покупке целиком.

У самозанятых и индивидуальных предпринимателей картина другая: они платят страховые взносы за себя сами, без работодателя, который взял бы часть на себя. Отсюда типовая ошибка при сравнении дохода в найме и дохода на своём деле. Сравнивать стоит полную стоимость каждого варианта, включая тот самый невидимый первый слой, а не голые цифры из объявления о вакансии и прайса на услуги.

Слой третий: налог, который вы платите незаметнее всего

Дальше начинается настоящая слепая зона. Пока вы получаете зарплату, налог хотя бы называется по имени. Когда вы эту зарплату тратите, налог снова с вас берут, но уже без всякой строки. Он сидит внутри ценника, и отдельно вы его никогда не увидите.

Это косвенный налог на добавленную стоимость, НДС. Продавец включает его в цену заранее, платит государству и просто передаёт вам счёт, без отдельной пометки «а вот это налог». Вы платите его на каждой покупке всю жизнь и ни разу не заполняете для этого декларацию.

Разница между прямым и косвенным налогом простая. Прямой вы видите и можете хотя бы возмутиться вслух. Косвенный работает тише любого другого способа собрать деньги с населения. Государства всего мира это давно оценили.

История здесь ровно такая же старая, насколько изобретательная. В 1696 году английский король привязал новый налог к количеству окон в доме. Прямую собственность облагать было политически неудобно, а окна — самая заметная снаружи часть жилья, их не спрячешь. Чем больше окон в фасаде, тем выше налог.

Люди отреагировали ровно так, как реагируют на любой заметный налог: начали закладывать окна кирпичом. По Англии до сих пор стоят дома с наглухо заложенными оконными проёмами, отголоском той эпохи. Цена оказалась не только эстетической: меньше окон означало меньше света и воздуха, и врачи связывали духоту заложенных домов с распространением болезней в бедных кварталах, где экономили буквально на паре проёмов.

Налог просуществовал сто пятьдесят пять лет. Отменили его в 1851 году. Правительство не подобрело само по себе. Его додавила общественная кампания за право иметь свет в собственном доме. Взамен ввели налог на само жильё, без счёта окон.

Урок пережил свою эпоху. Если налог легко разглядеть, люди меняют поведение, лишь бы его не платить, и государство теряет сборы. Если налог спрятан в цене, почти никто ничего не меняет, и деньги идут тихо и стабильно. НДС остаётся любимым инструментом бюджетов по всему миру именно поэтому.

Три слоя выше касаются лично вас. Бюджет страны в целом устроен шире.

Компании платят налог на прибыль. Государство берёт свою долю с добычи и экспорта нефти и газа: эти поступления называются нефтегазовыми доходами. Есть акцизы на отдельные товары вроде топлива, алкоголя и табака, и таможенные пошлины на ввоз и вывоз.

Все источники бюджета принято делить на два лагеря: нефтегазовые доходы и всё остальное, «ненефтегазовые» доходы. Разделение неслучайное. Нефтегазовые доходы зависят от мировой цены на баррель, которую страна не контролирует. Ненефтегазовые — в основном от того, что происходит внутри: зарплаты, обороты бизнеса, потребление. Когда цена на нефть падает, один лагерь худеет, а второй должен либо вырасти сам, либо бюджет уходит в минус.

Расходная часть бюджета устроена как обычный семейный бюджет, только огромный: часть денег уходит на обязательные вещи, которые нельзя отложить, часть уходит на развитие, а часть — на обслуживание уже взятых долгов.

Крупные статьи почти одинаковы для любой страны: пенсии и социальные выплаты, здравоохранение и образование, оборона и безопасность, поддержка отдельных отраслей, обслуживание госдолга, то есть проценты по уже занятым деньгам, совсем как проценты по вашей ипотеке, только в масштабе страны.

Как именно распределяются эти статьи, решает политический выбор конкретной страны и конкретного года, а не экономический закон. Здесь книга сознательно не встаёт ни на чью сторону: это зона решений, не зона механики.

Дефицит, профицит и долг: почему это не ваш долг

Когда расходы бюджета за год больше доходов, это дефицит. Государство закрывает разницу одним из двух способов: занимает деньги, выпуская облигации, или тратит из накопленных резервов. Когда доходы больше расходов, это профицит, и тогда резервы, наоборот, пополняются.

Здесь у большинства людей ломается интуиция, потому что они переносят на страну логику собственного кредита. Ваш личный долг устроен просто: у него есть конкретный срок, и закрыть его вы обязаны из собственной ограниченной зарплаты. Не сможете — и дальше идут коллекторы, суд, испорченная кредитная история.

Государственный долг устроен иначе почти по каждому пункту. У большей части такого долга нет личного срока «расплатиться и забыть»: старые облигации гасятся, но тут же выпускаются новые, и так по кругу, пока покупатели готовы их брать. Занимает государство чаще всего у собственных банков, пенсионных фондов и граждан, а не у постороннего кредитора. Значительная часть долга страны фактически представляет собой долг страны себе самой, просто через посредников. И у государства есть то, чего нет у вас: право собирать налоги со всей экономики и, для стран с собственной валютой, возможность эту валюту напечатать. Возможность эта оборачивается очень дорогими побочными эффектами, но она существует в принципе.

Насколько сильно это меняет правила игры, показал случай 2011 года. Агентство Standard & Poor’s впервые в истории понизило кредитный рейтинг государственного долга США, самой надёжной бумаги на планете, ниже которой, казалось, снижать было некуда. Аргумент агентства звучал логично: растущий долг и неспособность Конгресса договориться о его ограничении.

Дальше должно было случиться очевидное: инвесторы бегут от подешевевшей бумаги, доходность растёт, занимать становится дороже. Случилось противоположное. Уже на следующий торговый день доходность американских гособлигаций упала, а спрос на них вырос. Причина простая: даже с урезанным рейтингом этим облигациям просто не нашлось замены. Весь мир на фоне рыночной паники побежал именно