Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

На бытовом уровне вы уже всё это знаете. Слабый рубль: подорожавший смартфон, билет в отпуск. Крепкий рубль: подешевевшие путешествия, импортная техника. Знаете и вечный кухонный вопрос: рубль укрепится или упадёт? Дальше в этой главе будет один твёрдый ответ на этот вопрос, и он вас не обрадует. Зато вместо гадания вы получите кое-что полезнее: понимание механики и способ от неё защититься.

Начнём с определения, и оно проще, чем кажется. Курс валюты — это её цена, выраженная в другой валюте. У этой цены те же законы, что у цены картошки на рынке.

Представьте весы. На одной чаше все, кто хочет продать доллары за рубли: экспортёры, получившие выручку за нефть, газ, металлы, зерно, обменивающие часть на рубли для зарплат и налогов. На другой чаше все, кто хочет купить доллары за рубли: импортёры, которым нужно платить поставщикам, туристы перед отпуском, компании и люди, выводящие капитал за рубеж.

Чаша с продавцами тяжелее, доллар дешевеет. Тяжелее чаша с покупателями, доллар дорожает. Курс — это просто точка, где чаши в моменте уравновешены.

На эти весы кладут гири четыре силы.

Торговый баланс. Для России это главный вес: страна много экспортирует сырья и не так много импортирует в сравнении с этим потоком. Когда сырьевые цены высокие, на рынок постоянно заходит крупный продавец валюты. Когда низкие, заходит слабее, и рубль при прочих равных слабеет тоже.

Ставка. Вы уже читали в главе про ключевую ставку, как высокая ставка привлекает деньги в рублёвые вклады и облигации. Иностранному и местному капиталу становится выгоднее держать сбережения в рублях, а это спрос на рубль, то есть предложение той же валюты, которую хотят купить. При прочих равных рубль от этого крепнет. Но та же сила исчезает в одну секунду, если инвестор перестаёт верить, что вообще доберётся до своих денег обратно.

Ожидания. Если все вдруг разом решают, что рубль сейчас упадёт, они бегут покупать доллары заранее. Рубль падает именно от этого бега, даже если ни один реальный экономический показатель ещё не изменился.

Регулирование. Государство может прямо давить пальцем на одну из чаш: обязать экспортёров продавать часть валютной выручки, ограничить вывод капитала, вмешаться через резервы. Это решение конкретных людей, а не игра рыночных сил. В российском контексте оно нередко становится решающим.

Есть и пятый, куда более скромный ориентир, который стоит знать просто для общей картины: паритет покупательной способности, идея о том, что одинаковый набор товаров в разных странах должен в теории стоить одинаково в пересчёте на одну валюту. Самая известная бытовая иллюстрация этой идеи, индекс бигмака, уже разбиралась в главе про приборную панель страны. Здесь достаточно запомнить одно: реальный курс годами может расходиться с этим теоретическим ориентиром, и торговый баланс, ставка и ожидания почти всегда сильнее любой теории паритета.

Здесь скрыта вещь, которая ломает интуицию: у сильного рубля есть проигравшие, и в этот список входит не только импортёр, но и всё государство целиком.

Экспортёр получает выручку в долларах или юанях, а зарплаты и налоги платит в рублях. Чем слабее рубль, тем больше рублей он получает с той же валютной выручки. То же самое верно для федерального бюджета: значительная часть его доходов устроена ровно так же. Слабый рубль, грубо говоря, это надбавка к нефтегазовым доходам казны.

Получается разрыв интересов внутри одной страны. Гражданин, который покупает импортный кофе или технику, хочет крепкий рубль. Бюджет и экспортёр хотят слабый. Вы уже видели в главе про приборную панель страны, что у государства несколько целей, и они друг другу противоречат. Курс, здесь ровно тот же случай.

При этом крепкий рубль выгоден не только рядовому покупателю бытовой техники. Государству он тоже нужен местами: чем крепче рубль, тем дешевле в рублях обходится импортное оборудование для строек и модернизации промышленности, дешевле лекарства и медицинское оборудование, которые всё ещё частично закупаются за рубежом. Поэтому даже внутри самого государства нет единого мнения, каким должен быть курс: одному ведомству выгоднее один уровень, другому, буквально соседнему по коридору, выгоднее противоположный.

Курс просачивается даже туда, где нет ни одной импортной детали

Кажется, что раз товар произведён в России, курс доллара его не касается. На практике касается почти всегда.

Оборудование на заводе чаще всего импортное, и запчасти к нему тоже. Упаковка, логистика, программное обеспечение: за многое из этого платят в валюте или по контрактам, которые к ней привязаны. Даже там, где прямой валютной составляющей нет, продавец часто на всякий случай прибавляет цену «с запасом», ориентируясь на курс как на общий индикатор нервозности в экономике.

Отсюда простое правило. Когда рубль резко слабеет, ждите роста цен не только на импорт. Подрастёт почти всё, просто с разной скоростью и с разным лагом.

Возьмите для примера автомобиль, собранный на российском заводе из в основном российских комплектующих. В его цене всё равно сидит валютная составляющая: часть станков на конвейере импортная, часть электроники и материалов тоже, а обслуживание этого оборудования и запасные части к нему годами привязаны к контрактам в валюте. Когда рубль слабеет на четверть, ценник на такую машину почти никогда не остаётся прежним, даже если на кузове написано «сделано в России» крупными буквами.

Почему Банк Англии с бесконечными деньгами всё равно проиграл

Если хочется одного примера на всю жизнь о том, что курс нельзя продавить силой, если рынок в это не верит, вот он.

В 1990 году Великобритания привязала фунт к немецкой марке в узком коридоре: механизм назывался европейской валютной системой. Проблема была в том, что немецкой экономике после объединения нужна была высокая ставка, а британской, наоборот, низкая. Держать курс приходилось ставкой, которая самой Британии не подходила.

К осени 1992 года рынок перестал верить, что Британия сможет удержать эту привязку, и начал массово продавать фунт. 16 сентября 1992 года, вошедшее в историю как «чёрная среда», Банк Англии в 11:00 поднял ставку с 10 до 12%. Фунт продолжал падать. В 14:15 объявили о повышении до 15% со следующего дня: экстренная мера, к которой центральные банки прибегают раз в десятилетия.