Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

— Начать на десять лет раньше стоит не десяти лет взносов, а сопоставимо с половиной итогового капитала. Время в этой формуле важнее суммы, с которой вы начинаете.

— Сложный процент не защищён от структурных сбоев — банка, валюты, инфраструктуры расчётов, и работает и против вас, если это долг. Диверсификация по банкам, валютам и юрисдикциям — не опция, а необходимое условие, чтобы математика из этой главы вообще имела шанс сработать на длинной дистанции.

Глава 10. Приборная панель страны: что меряют и на что смотрят власти

Раз в квартал в новостях звучит фраза: экономика выросла на такой-то процент. Вы слышали это десятки раз. И почти каждый раз ловили себя на одном и том же: цифра растёт, а внутри ничего не меняется. Зарплата та же, цены выросли, а иногда даже тяжелее, чем год назад.

Ощущение не врёт. Оно указывает на разрыв между тем, что меряет государство, и тем, что чувствуете вы. Разрыв не случайный — он встроен в саму конструкцию главного экономического прибора страны.

У любой страны есть приборная панель: несколько чисел, по которым правительство и центробанк судят, жива экономика или больна. Три постоянных прибора — валовой внутренний продукт, инфляция, безработица. Дальше в этой части книги разберём другие приборы по отдельности: бюджет, курс, рынок труда. Здесь — сама панель целиком и то, чему она не может научить: у приборов, которые меряют разные вещи, показания иногда противоречат друг другу, и вести машину по всем сразу нельзя.

ВВП — валовой внутренний продукт — сумма стоимости всего, что произведено внутри страны за год: товаров и услуг. Не запасов, не накопленного богатства, не денег на счетах — только то, что создано именно за этот период.

Посчитать его можно тремя разными способами, и это не три конкурирующие теории, а три взгляда на один и тот же пирог.

Первый способ — по производству: сложить добавленную стоимость, которую создал каждый участник цепочки. Фермер вырастил зерно, мельница смолола муку, пекарня испекла хлеб — на каждом шаге добавляется своя часть стоимости.

Второй — по доходам: сложить всё, что за тот же год получили люди и компании — зарплаты, прибыль, налоги на производство. Тот же хлеб, но с точки зрения того, кому он принёс доход.

Третий — по расходам: сложить, сколько на конечные товары и услуги потратили домохозяйства, бизнес, государство и покупатели экспорта за рубежом, вычтя то, что сами купили за границей. Тот же хлеб — но с точки зрения того, кто его в итоге съел и оплатил.

При честном подсчёте все три способа должны сойтись в одном числе. Расхождение — сигнал статистикам, что где-то ошибка или недоучёт. Такая методика — система национальных счетов — принята в схожем виде почти во всех странах и периодически обновляется общими международными стандартами. Росстат в России, Бюро экономического анализа в США и статистические службы других стран считают по одной логике, и только поэтому экономики вообще можно сравнивать между собой.

Почему рост может не ощущаться в кошельке

Дальше — тонкость, которая объясняет половину недоверия к цифре роста.

ВВП считают в деньгах, а деньги дешевеют. Если экономика произвела ровно столько же товаров, сколько год назад, но цены выросли на 10%, ВВП в рублях всё равно покажет рост на те же 10%. Это номинальный ВВП — рост цифры, а не реального производства.

Чтобы увидеть, выросла ли экономика в реальности, цифру очищают от инфляции — получают реальный ВВП. Именно реальный прирост и есть тот самый процент, который называют в новостях «ростом экономики».

Но и здесь есть подвох. Реальный рост в 2% на всю страну — не значит 2% в карман каждому.

Во-первых, меняется и население. Если людей стало больше, а пирог вырос на столько же процентов, каждому в среднем не досталось ничего сверх прежнего. Смотреть нужно на ВВП на душу населения, а не на общую сумму.

Во-вторых, пирог делят неровно. Средний кусок и типичный кусок — разные вещи. Если у десяти человек за столом доход одного вырастет вдвое, а у остальных девяти не изменится, средний доход по столу всё равно вырастет — статистика честно зафиксирует рост. Девять из десяти этого роста просто не увидят. Чем выше неравенство, тем сильнее средняя цифра расходится с опытом обычного человека.

В-третьих, рост часто сосредоточен в конкретных отраслях — сырье, оборонный заказ, отдельные экспортные производства — и просачивается в остальную экономику медленно и не полностью. Человек, работающий не в этих отраслях, может честно не видеть роста, о котором рапортует статистика. Он не ошибается — рост просто прошёл мимо его сектора.

У ВВП есть слепые зоны, и о них стоит знать заранее, чтобы не принимать один прибор за полную картину.

Домашний труд в него не попадает. Приготовили ужин себе — ноль для статистики. Поели в столовой — ВВП вырос. Экономика не стала продуктивнее: та же самая работа просто сменила статус с бесплатной на оплачиваемую. То же с уходом за детьми, ремонтом своими руками, заботой о пожилых родственниках — вся эта часть жизни для ВВП невидима.

Природа тоже не в счёт — вернее, в счёт попадает только её порча, и со знаком плюс. Разлив нефти и работы по его ликвидации увеличивают ВВП: кто-то нанял технику, кто-то получил зарплату за уборку. Ущерб экосистеме нигде из итога не вычитается.

Придумавший современный расчёт национального дохода экономист Саймон Кузнец предупреждал об этом с самого начала. В 1934 году, представляя Конгрессу США первый официальный доклад о национальном доходе страны, он написал прямо: благополучие нации едва ли можно вывести из измерения национального дохода. Предупреждение стояло в первом же официальном отчёте — автор прибора сразу сказал, что прибор нельзя путать с целью.

К предупреждению почти не прислушались. Через тридцать четыре года, в марте 1968-го, кандидат в президенты США Роберт Кеннеди выступал перед студентами университета Канзаса — и обрушился на тот же показатель. Он перечислил, что ВВП считает: загрязнение воздуха, рекламу сигарет, машины скорой помощи для жертв аварий на дорогах. И что не считает: ни ум, ни мужество, ни мудрость, ни сострадание к согражданам — «измеряет всё, короче