Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

— А если и сталкивался, то уже никому рассказать не мог, — ответил Рыжий.

Остаток дня мы провели в гасяне. Спали с Семеном по очереди, сменяясь возле Ильки. Сговорившись с Киле, Найга увел охотников по следу Анды. Раненого зверя решили не теснить, сперва разыскать, где лежка у него, и сообщить Пассе.

К вечеру побратим уже сам пил и понемногу ел. Я рассказал ему про погибшую тройку и назначенную встречу Кости.

— С вами пойду, — сказал он.

— Утром поглядим.

На рассвете тринадцатого Илька сам вышел из де. На яркий свет щурился, на тяжелую голову еще жаловался. Подвел свою лошадь, проверил оставленный Кропачек и надел пояс с револьвером.

— Верхом дойду.

Пасса проводил внука до коня. Я помог подтянуть подпругу. У самого колено после сна разгибалось туго, пришлось немного походить, прежде чем двинулись.

Илька ехал не спеша, мы с Семеном и Киле шли рядом. До назначенной встречи оставался день. Еще нужно было забрать наших лошадей и узнать, нет ли ответа от дядьки.

У Козловской Киле с побратимом остались в лесу.

— Через пост пойдем, спросят, когда вышли, — сказал Семен.

— К гостевому дому вернемся, огородами, к нашему окну.

Сперва высмотрели караулы. У знакомой груды бревен опять сидели казаки. Пришлось забирать дальше, вдоль крайних заборов. У заднего двора гостевого дома еще выждали. Когда там перестали ходить, я добрался до нашего окна, приоткрыл оставленную створку и влез в комнату. Принял из рук Семена оружие и поклажу, затем помог ему подняться.

На улицу вышли уже через дверь.

— Вы еще тут? — спросил дежурный.

— Да решили задержаться до особого распоряжения Эпова.

— Так вчера вечером атаман уже скомандовал снять особый режим досмотра. Хунхузы те через реку ушли, на китайский берег. Следы их нашли.

— Благодарствую, дружище. Мы как-то эту новость за вечерними заботами упустили.

— Ну что ж, бывайте тогда, — сказал дежурный, пожал нам руки и отошел, раскуривая трубку.

В конюшне Беркут потянулся ко мне мордой. Я погладил его по шее, осмотрел спину, пока Семен рассчитывался за постой. Оседлали коней и повели к телеграфной конторе.

— Ваша депеша вчера после обеда прошла, — сказал телеграфист. — Подтверждение получил.

— А ответ?

— Пока нет.

Он перебрал лежавшие возле аппарата бланки и снова покачал головой.

Ждать было некогда. Перед выездом на посту сообщили, что возвращаемся в Лончаково. За станицей сошли с дороги и обогнули ее лесом. Дважды останавливались, проверяя, не идет ли кто следом.

Киле дождался нас, показал побратиму, где удобнее обойти тракт в сторону Графской, и повернул к гасяну. Дальше двинулись втроем.

Илька придерживал коня и осматривался, прежде чем выбрать проход.

— У первого моста остановимся, — сказал я. — Четыре версты от Козловской. Наших сразу за ним нашли, справа от дороги.

— А встреча? — уточнил побратим.

— Дальше, за третьим. Здесь час на поиски, не больше. Костю предупредить важнее.

К ручью подошли со стороны леса. Лошадей оставили среди деревьев, к тракту спустились пешком. Под мостом шумела вода. На обочине земля была перемята копытами, сапогами и колесами. Кто сюда выходил, кто потом осматривал, уже не разберешь.

Илька туда и не полез. Прошел вдоль кустов, присел возле корня.

— Здесь тянули.

На мху остались следы волочения. Ниже, под ветками, тянулась борозда. Я обошел куст и заметил вторую, параллельную.

Семен остался смотреть за дорогой, а мы двинулись обратно в лес. За бугром след исчез. Илька осмотрел землю с обеих сторон. На обломанном сучке темнело засохшее пятнышко крови. Ниже примялась трава, а дальше снова попался след сапога.

Я подозвал Рыжего. Теперь он шел сзади, пока мы с Илькой разбирали след. Дважды возвращались к последнему понятному отпечатку.

За ельником открылась маленькая площадка. С тракта ее закрывали небольшой холм и деревья. Ни съезда, ни тропы сюда не было. Разъезд мог пройти совсем близко и ничего не увидеть.

Я поднял руку. Мы остановились, разошлись по краям, прислушались. Только выждав, подошли ближе.

Под ветвями лежали три подстилки из лапника. Возле затоптанного кострища валялись обрезок ремня и оборванный кусок ткани.

У ближайшего дерева Илька задержался.

Кора была содрана недавно. В трещине застрял обрывок веревки, внизу темнели засохшие следы крови. На двух других деревьях нашлись похожие повреждения.

— Здесь привязанными их держали, — сказал Семен.

От деревьев к выходу с площадки тянулись следы, по которым мы поднялись. Три подстилки, обрывок веревки, кровь на коре и путь к мосту. Похоже, мы нашли стоянку Сыча.

Я приподнял бебутом край подстилки. Между веток торчало оперение.

— Не трогайте.

Семен подошел сбоку, посмотрел.

— Такая же стрелка.

— Похоже.

Я подцепил находку бебутом, уложил вдоль щепки и завернул в ткань. Подобной дрянью, судя по всему, и Ильку взяли.

— Спящих, выходит? — спросил Рыжий.

— Сейчас не разберешь.

Изрубленных стволов или россыпи гильз не было. После захвата их привязали. Дальше я и без того хорошо помнил, что видел на подводе.

Побратим поднялся, опершись на ствол. Я глянул на часы. Еще оставалось немного времени.

— Сема, если Сыч действовал по науке, то где-то должен быть тайник. Если эти черти его раньше нас не нашли.

Он повернулся ко мне.

— Вспомни, как нас перед ночевками гоняли.

Рыжий поглядел за край стоянки.

В учебном лагере вбивали крепко: донесение на ночлеге не держать при себе вместе со всем добром. Сперва убрать его в тайник, потом устраиваться. При захвате карманы вытряхнут первыми. Сыч с Бурым это крепко зазубрили вместе с нами.

— Давай. Я вход с дороги прикрою, пока вы искать будете, — сказал Семен.

Я пошел вдоль внешнего края лагеря. Илька держался чуть в стороне, осматривая землю. У первых двух деревьев ничего не нашли. Возле третьего я начал осмотр ствола снизу.

Под веткой были два маленьких косых надреза. Со стороны стоянки их закрывало другое дерево. Такие отметки нас учили делать на подготовке.

Я еще раз пригляделся и подозвал Ильку.

— Возле корней посмотри. Пока я поверху гляну.

Он обошел дерево, провел взглядом по мху.

— Тут снимали.

Пласт мха возле корня лежал ровно, только один край чуть торчал. Илька приподнял его, под ним открылось углубление. Я отвел руку побратима и сам осторожно убрал сверху несколько прелых листьев.

Показалась промасленная ткань.

Сверток был задвинут между корнями. Я аккуратно освободил его с боков и только потом потянул на себя. Снизу он промок.

Семен оглянулся.

— Есть?

Я кивнул, отогнул край обертки. По складке внутрь просочилась вода. Бумажный пакет отсырел с одного угла, местами потемнел.

Руки так и чесались вскрыть. Я вернул ткань