Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

— Андрей Громов. Со мной Семен.

— Киле, это мы, — добавил Рыжий, узнав голос.

Из темноты выступил гольд. Подошел, вгляделся в наши лица.

— Вы чего ночью?

— К Ильке надо.

За его спиной тявкнул сонный пес. Киле негромко прикрикнул на него. Пес подбежал, обнюхал мои сапоги и завилял хвостом.

— Сула, проведу их, — сказал Киле в сторону тропы. — Вы с Найгой здесь оставайтесь.

Из темноты отозвались. Мы пошли между спящими де. За ближайшим навесом пошевелились еще две собаки, но, узнав Киле, так и остались лежать.

— У вас ничего не случилось? — спросил я.

— Тихо было. А что?

— В лесу на вооруженных наткнулись. Отбились. Где Илька?

— У себя. Сегодня вернулся, к шаману заходил, потом отдыхать пошел.

— Давно?

— Еще до того, как мы к тропе вышли. Я его у своего де видел.

У двери Илькиного жилища я негромко позвал побратима. Ответа не было. Постучал, выждал и ударил кулаком сильнее.

— Илька, открывай. Это Андрей.

Киле подался ближе к двери.

— Должен услышать. Он так крепко не спит.

Я нажал на створку. Та открылась без усилия. Семен остался у входа со Смитом в руке, а мы с Киле вошли. В темноте пахло остывшим очагом.

— Лампа справа, — подсказал гольд.

Я нашел ее, чиркнул спичкой и зажег фитиль. На лежанке была смята постель. Одеяло сбилось к стене, там же висел Кропачек. Ниже лежал пояс с револьвером.

— Не взял, — произнес я.

Побратим мог выйти по нужде или за водой. Только мы бы его встретили. А будь он поблизости, услышал бы наш стук.

Семен притворил дверь, но пламя все равно качнулось. От боковой стены тянуло холодом.

Я поднял лампу.

Вместо оконной решетки, затянутой рыбьей кожей, чернел широкий проем. Решетка стояла у стены. На нижнем деревянном краю окна светлели свежие потертости.

— Киле, сюда.

Он пригляделся, осторожно выглянул наружу.

— Вон, под окном.

Я подошел сбоку и посветил. В мягкой земле отпечатались следы ног. От стены тянулась полоса волочения.

— Семен, разбуди Пассу. И еще охотников подними, нам помощь нужна.

Рыжий ушел. Мы с Киле обогнули де, стараясь держаться подальше от следов. Я опустил лампу ближе к земле.

— Не наши, — сказал гольд, показывая на отпечаток возле стены.

Полоса волочения кончалась через несколько шагов. Дальше шли только следы ног.

— Подняли здесь, — добавил Киле. — Дальше понесли.

Твою ж мать. Все-таки опоздали.

Я посмотрел на черный оконный проем. Внутри ни перевернутых вещей, ни следов долгой возни. Илька без боя себя бы не отдал. Но гадать сейчас, как его взяли, было некогда.

Пасса подошел с Семеном, на ходу подпоясывая халат. За ними появились двое разбуженных охотников.

Старик посмотрел на Киле. Тот заговорил на своем языке. Пасса выслушал и повернулся ко мне.

— После захода солнца у меня сидел. Рассказывал про дорогу. Потом сказал, что спать пойдет.

Киле отозвал охотников и показал, куда вели следы.

— Сзади проверят, — пояснил он мне.

Я вернулся к двери и поставил лампу так, чтобы осветить комнату. Пасса вошел следом. Несколько мгновений смотрел на пустую лежанку, потом оперся на посох и вновь вышел к нам.

Охотник вернулся быстро.

— Собаки мертвые, — сказал он. — Две. За такто.

Мы прошли за амбар. Там между навесом и кустами лежал мохнатый пес. Второй вытянулся чуть дальше. Живая собака, увязавшаяся за нами, обнюхала их и отступила.

Киле присел возле первого пса, раздвинул ножом шерсть. В боку торчала маленькая оперенная стрелка.

— Не руками, — предупредил я.

Он кивнул. У второй собаки нашли похожую ранку.

— Эти всегда на чужих голос подают, — сказал Киле. — Тут у нас весь подход слышат.

Дома закрывали эту сторону от часовых на тропе. Между амбаром и кустами оставался проход. Похоже, здесь чужие и пробрались, сперва убрав собак.

Пасса наклонился над дротиком.

— В лесу мы троих положили, — сказал я. — Двух мужчин и молодую женщину. У всех языки вырезаны, давно. В поясах иглы спрятаны.

— Девка, похоже, сама себя уколола, — добавил Семен. — Пока связанная сидела. Спасти не сумели. А дралась так, что вдвоем повозиться пришлось.

Старик поднял на нас глаза, потом опять посмотрел на стрелку.

— Из трубки могли пустить.

Я вспомнил камышовую трубку, которую Илька прошлым летом принес Олегу. Пасса сам ее смастерил. Только стреляла она глиняными шариками.

— На ней яд? — спросил Семен.

— Может быть.

— Ильку тоже могли чем-то опоить или уколоть, — сказал я. — Либо оглушили. Дома почти все на месте, а он бы за себя постоял.

Пасса выпрямился.

— Найдите внука, Андрей.

— Найдем, дедушка. Илька хоть и не тяжелый, но далеко они с ним уйти не могли.

Найгу сменили на посту. Он пришел с двумя охотничьими собаками на поводках. Пока Киле готовил фонарь, Найга завел псов в дом, дал обнюхать смятую постель, затем вывел под окно. Остальные охотники проверяли ближайшие выходы из гасяна и охраняли дома.

Собаки потянули по примятой траве.

— Семен, за нами гляди, — сказал я. — Киле, ты след разбирай.

За домами Киле различил несколько разных отпечатков. У выворотня задержался, показал на примятые листья и глубокий след колена.

— Здесь клали. Потом опять подняли.

Дальше борозды уже не было. Ильку несли, временами останавливаясь. Собаки тянули вперед, но Найга придерживал их, дожидаясь Киле.

Мне хотелось прибавить ходу. Однако за светом фонаря чернели густые кусты. Там можно было и след потерять, и налететь на чужой ствол. Я отошел чуть в сторону, стараясь не смотреть на огонек.

У края низины один из псов вдруг завертелся на месте. Ткнулся носом в землю, чихнул и потянул Найгу в сторону. Вторая собака тоже остановилась, принюхиваясь.

Киле опустил фонарь. На мокрой листве серели мелкие крупинки. Дальше порошок лежал целой полосой.

— Не трогай, — сказал я.

Что за дрянь рассыпали, разбирать было некогда. Найга отвел собак, а Киле обошел это место сбоку. За кустами хлюпала вода, следы пропали.

Пока искали выход, нас догнали двое охотников из гасяна. Сказали, что ближние подходы проверили и теперь пришли помочь.

— Тут к речке можно спуститься, — пояснил Киле. — Или на лесистый увал уйти. За ним только болото.

— Речка куда выходит?

— К Уссури. На лодке уйти можно.

Значит, проверять ее нужно первой.

— Мы к воде, — решил я. — Вы вдвоем поглядите тропу на увал.

Собаки больше так уверенно не тянули, приходилось высматривать следы самим.

На другом краю низины опять нашлись отпечатки. Ношу здесь опускали возле корня: трава примята, рядом глубоко продавлен след. Дальше белела свежая древесина обломанной ветки.

Пока мы шаг за шагом продвигались по следу, на востоке стало светать. Киле погасил фонарь.