Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Гольд вдруг задержался возле широкого округлого следа.

— Амба прошел.

— Наш? — спросил Семен.

— Его след.

Кошачьи отпечатки некоторое время шли рядом с человеческими, потом свернули в кусты. Еще через несколько десятков шагов Киле поднял руку.

На стволе виднелись капли свежей крови. Вокруг дерева были разворочены листья, сломанные ветки торчали в разные стороны.

Я опустился за дерево, поднял Ли-Метфорд. Семен уже прикрывал нас с другого края.

Лес впереди редел. Между деревьями проглядывал светлый склон, спускавшийся к речке. Возле валежины лежало тело. Чуть ниже еще двое, оба сильно разодраны.

Я сместился, всматриваясь вдаль, и увидел полосатую спину.

Тигр лежал возле кого-то еще. Из-за его бока виднелись голова и плечо в светлой рубахе.

Илька.

Я подался вперед, но Анда поднял голову, прижал уши. Встал, заслонив побратима, и низко зарычал, обнажив окровавленные клыки. Я остановился, отведя ствол. До Ильки оставалось шагов пятнадцать, только лица его отсюда толком не видать.

На шее и груди тигра слиплась шерсть. Переднюю лапу он ставил осторожно, почти сразу перенося вес на другую. Снова рыкнул и шагнул в нашу сторону.

Троих возле валежины растерзал, видать, он же.

— Стойте, — сказал Киле. — Это Анда. Найга, собаки.

Найга увел притихших псов назад. Я смотрел на руку Ильки, вытянутую из-за тигра. Хоть бы пальцем шевельнул, чертяка.

Киле медленно вышел из-за дерева и заговорил по-гольдски. Анда дернул ухом. Гольд остановился, не пытаясь подойти вплотную, продолжал говорить.

Рык стал тише, но стоило мне пошевелиться, тигр снова повернул голову, прижал уши и громко зарычал.

— Свои, Анда. Свои пришли, — негромко сказал я.

Он повел носом, ловя запах, переводил взгляд с меня на Киле. Только спустя некоторое время опустил голову и отошел на несколько шагов. Лег возле кустов, тяжело дыша, все еще следя за нами.

Киле обернулся и кивнул.

Я подошел сбоку, не загораживая тигру Ильку. Семен остался у дерева. Винчестер держал в руках, поглядывал то на зверя, то на лес за ним.

Илька дышал.

Я опустился возле него, приложил пальцы к шее. Пульс нащупал почти сразу.

— Живой, Сема.

Рыжий выдохнул, перекрестился.

— Илька, слышишь? Это я, Андрей.

Побратим не отозвался. Мы с Киле перерезали ремни на его руках и ногах. На скуле содрана кожа, запястья натерты. Под воротом рубахи нашлась маленькая ранка. Но отчего он без сознания, я так и не понял.

Могли все-таки чем-то уколоть.

Я снял чекмень, накрыл побратима, и выдохнул. Живым нашли, теперь бы таким до дома донести.

Найга вернулся, оставив собак на привязи подальше от поляны. Семен подозвал его и пошел к убитым. Мы с Киле остались возле Ильки.

— Гляньте пояса.

Рыжий кивнул. Пока он проверял одежду, Найга держал ружье наготове. Вскоре Семен поднял голову:

— Такие же гнезда. И такие же неразговорчивые, как те. По крайней мере двое, у третьего Анда лицо совсем сожрал.

Найга показал тонкую трубку и небольшой футляр. Внутри лежали короткие оперенные стрелки.

Возле валежины нашлись ружья, револьвер и стреляная винтовочная гильза. На стволе за Илькой была сбита кора, торчали светлые щепки. Ниже лежали две жерди с натянутым между ними полотнищем.

— Вот на чем тащили, — сказал Семен.

Здесь проход сужался между кустами и валежиной. Двоим с такой ношей и развернуться трудно.

— Тут их Анда и накрыл, — добавил Рыжий.

Выстрелить кто-то из них все же успел. Я покосился на окровавленную лапу Анды.

Тигр тяжело поднялся, когда мы подносили жерди к Ильке. Постоял, глядя на нас, затем повернулся к зарослям. При каждом шаге припадал на переднюю лапу.

— Эй, полосатый, куда же ты? — позвал я.

Анда оглянулся, фыркнул, но назад не пошел. С шерсти на землю падали капли крови.

— Похоже, пулю словил, — сказал Семен.

Киле проводил тигра взглядом, запоминая, куда тот ушел.

— Ильку отнесем, охотников позову. Пойдем искать.

Найга собрал оружие убитых. Взяли трубку с дротиками и один пояс, завернув отдельно от прочих вещей. Ильку уложили на полотнище и укрыли.

Сперва понесли Семен с Киле. Их ружья я повесил себе за спину, свой Ли-Метфорд оставил в руках и пошел замыкающим. Найга забрал мой ранец, отвязал собак и повел нас обратно.

Потом менялись, передавая друг другу поклажу и оружие. Илька так и не очнулся. При каждой остановке я наклонялся к нему, проверяя дыхание.

До гасяна добрались уже к утру.

Пасса встретил у своей фанзы, сразу показал, куда положить внука. Я помог снять с Ильки мокрое и устроить на боку. Старик ощупал его, осмотрел рану на шее, обмыл ссадины. Укрывая, тихо приговаривал на своем языке, проводил ладонью над головой.

Я сидел рядом и следил за дыханием. Пасса промочил чистую тряпицу, протер Ильке губы.

Побратим слабо повел бровями, когда дед коснулся натертого запястья. Я позвал его, но ответа опять не дождался.

Прошло еще немало времени. Дважды Илька открывал глаза, смотрел мимо нас и снова затихал. Только позднее задержал взгляд на Пассе.

— Дед?

Старик накрыл его руку своей.

— Дома ты.

Илька посмотрел на меня, шевельнул губами.

— Андрей…

— Здесь я, брат. Лежи.

Он попробовал приподнять голову и не смог. Я поправил под ней валик.

То ли помогал дедов уход, то ли само отпускало, но дыхание у Ильки стало ровнее. Когда он снова узнал нас и сам попросил воды, я позволил себе отодвинуться и вытянуть больную ногу. Теперь, когда можно было перевести дух, она разнылась вовсю.

Семен заглянул в дверь.

— С охотниками сговорились. Сзади теперь тоже по двое стоять станут. И у речного берега людей поставили.

— Заходи, Сема.

Илька проводил его взглядом, потом потянулся к шее.

— Здесь жжет.

— Помнишь, что случилось?

— С дедом посидел, домой пошел. Лег… Потом шею обожгло. Хотел повернуться, а дальше ничего.

— Тебя Анда отбил. Мы уже после подошли.

Побратим приподнял голову.

— Где он?

— В тайгу ушел. Раненый. Киле охотников собирает, искать будут.

Он закрыл глаза. Пальцы еще держались за мой рукав.

Пасса поправил на нем одеяло и указал в сторону выхода. Мы остановились возле стены, откуда была видна тропа между домами.

— Знакомый китаец рассказывал про одну школу, — негромко сказал старик. — Старая, чужих туда не пускают. Там готовят с младенчества, учат убивать.

— Так эти говорливые оттуда? — спросил Семен.

— Очень на то похоже.

— А языки им, стало быть, там режут, чтобы лишнего не наболтали?

Пасса покачал головой.

— Китаец тот сказывал, что каждый, кто туда попадает, уже мертвый по духу. Оттого страха никакого не ведают. То, что вам удалось сегодня уйти от них, это желание духов.