Причудливый узор нити жизни - Ирина Лядова
Снова раздался всплеск.
– Как печально, – сказал кто-то грустным голосом, словно ручей прожурчал.
– Да, но как красиво, – вздохнул кто-то в ответ с другой стороны.
Злата испуганно завертела головой, пытаясь понять откуда голоса.
– А ещё что-то такое знаешь? – спросила одна из незнакомок.
– Да-да, – подхватил нестройный хор голосов, – Спой ещё!
Не найдя никого на берегу, Злата глянула в воду и только тогда смогла увидеть обладательниц журчащих голосов. Из воды прямо рядом с ней выглядывали девушки.
«Водяницы! – мелькнула мысль. – Как быть теперь? Утопят же!».
– Что же ты замолчала? – капризно спросила одна из них, хлопнув по глади воды ладошкой. – Мы хотим ещё песню!
Остальные водяницы загалдели, поддерживая сестру.
– Да-да, – торопливо пробормотала Злата. – Сейчас, я пытаюсь вспомнить что-нибудь похожее.
– А ты нам скажи, какие песни знаешь, мы сами выберем, – продолжила капризная водяница, видимо, самая старшая среди своих.
– Хрен да полынь, плюнь да покинь! – пробормотала неуверенно Злата.
– Нет, такую песню мы не хотим, – надула губки водяница. – Давай ещё что-то.
– О, знаю про мохнатую невесту. Думаю, вам понравится, – быстро сказала Злата, мысленно поминая всех бабок деревни с их присказками и торопливо вспоминая напев песни.
– Про медведицу, что ль? – удивилась одна из девушек, чуть сильней показавшись из воды, и Злата увидала, что девица нагая.
– Нет-нет, – замахала Злата руками. – Послушайте!
Девушка начала петь. Песня сказывала о том, что жила девушка Костэ, и было её лицо покрыто звериной шерстью. Часто к ней сватались, но каждый жених, увидев мохнатую невесту, в последний момент отказывался от свадьбы. Тогда отец Костэ казнил жениха. Прознала про это одна злая ведунья и решила таким образом погубить своего врага – богатыря Асыку. Посоветовала она ему посвататься к девице, а тот возьми да согласись. Но не удался план колдуньи. Как только Костэ увидала Асыку, то приглянулся он ей, и оторвала она от лица шерсть звериную. Когда же богатырь увидел, как на самом деле красива Костэ, то сразу на ней женился.
– А отчего же шерсть у неё была? – удивилась одна из водяниц.
– Так матушка её хотела, чтоб дочери мил был жених, вот и придумала хитрость – облепить дочь шерстью.
– Как это славно, – мечтательно вздохнули они. – А тебе самой мил кто?
– Мне? – удивилась Злата.
– Конечно тебе, – захихикали водяницы. – Не просто же так ты одна на берегу сидишь, да песни о любви поёшь.
– Нет-нет, я не из-за любви тут, – смутилась Злата. – Я цветок папоротника ищу.
– Цветок папоротника? Так ты поздно спохватилась, отцвел он уже, – ответили ей озёрные девушки.
– Как это? – Злата быстро вскочила на ноги. – Но ведь вся ночь впереди!
– Ночь-то вся, – хмыкнула старшая водяница. – А папоротник вот он, отцветает.
Злата повернула голову и увидела, что кусты папоротника окутаны лёгким красноватым сиянием. Вокруг сгустились светлячки, ветерок качал невесомые бутоны, и они, отрываясь, падали на землю. Там, где осыпался бутон, появлялся сгусток тумана, что постепенно застилал поляну.
– Нет, только не это! – воскликнула Злата и бросилась к кустам, но стоило ей прикоснуться к бутону, как он осыпался мятыми лепестками. – О, боги, как же так!
Злата причитала, бегая от куста к кусту. Водяницы молча наблюдали за суетящейся девушкой. Наконец Злата выбилась из сил и вернулась к берегу. Слезинки катились из её глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках.
– Да ладно тебе, это всего лишь цветок, – весело сказала одна из водяниц. – Давай лучше хороводы с нами водить да венки плести! –
Девицы радостно выбежали из воды и схватили Злату за руки.
– А там, может, с нами останешься, – подмигнула она. – У нас хорошо, всегда весело и забот никаких нет.
Злата позволила водяницам утянуть себя в общий хоровод. Выделяясь на фоне нагих девиц, Злата плясала с ними, постепенно забывая обо всём. С каждым новым кругом из её памяти пропадало всё больше воспоминаний. Ей хотелось навсегда остаться здесь и кружится вместе с озерными сёстрами, любуясь звёздами и слушая шелест камыша. Кто-то накинул ей на голову венок, но она даже не остановилась, резво отплясывая по пояс в воде.
– Злата! – услышала девушка знакомый голос. Кто-то уже несколько раз выкрикнул её имя. Водяницы звонко смеялись, пели песни и плескались в воде, заглушая зов. – Злата, ау!
– Яр, – прошептала девушка, резко остановившись. Водяницы недовольно заворчали, смех смолк. Одна из них окатила Злату водой. Девушка вздрогнула.
– Точно, это он меня ищет, – словно ото сна очнулась она. – А я что ищу? Цветок! Точно, цветок. Я же его не нашла! О, боги, надеюсь Яру повезло больше.
И девушка кинулась вперед, но не тут-то было. Водяницы преградили дорогу, кто-то схватил Злату за подол сарафана, а кто-то за косу.
– Постой-ка, сестрица, – промолвила старшая водяница. – Просто так не уйдешь. С нами ты теперь.
– Но я же человек… – тихонько промолвила Злата.
– Большое дело. Это легко исправится. Сёстры, в воду её, – скомандовала водяница, и озёрные девицы потащили Злату на глубину.
Девушка завизжала, но её снова окатили водой, она попала Злате в рот и та закашлялась. Отчаянно пытаясь вырваться, девушка задёргалась, но водяницы были слишком сильны и тянули на дно. Венок совсем недавно надетый ей на голову поплыл вниз по течению. Вода вокруг Златы становилась всё холоднее и темнее. Удачно лягнув одну из водяниц, девушке удалось вынырнуть.
– Стойте, – закашлялась она. – Подождите, – и хрипло добавила – У меня же для вас дар есть.
– Дар? – удивилась старшая водяница. – Это какой же?
– Мне для того обратно на берег выйти надобно… –