Пепел Оруина - Осипова Татьяна

Она оценила площадку, охрану Лекса и позицию Эйдена на крыше одним быстрым взглядом. Ничего не упустила.

— Полковник Трофимов, — представился офицер. Голос был низким, прокуренным. — Альянс Свободных Миров. Это капитан Серова, мой заместитель.

— Лекс, — ответил он коротко. Рукопожатие было сухим и крепким. Профессионалы всегда так здороваются — уважая силу.

Он повёл их в «конференц-зал» — обгоревшую столовую, где окна были заколочены досками. Трофимов сел, жестом пригласив остальных. Вера заняла место слева от него — позиция адъютанта, но Лекс видел, как она продолжает сканировать пути отхода. Привычка, въевшаяся в кровь.

— Лекс, мы наслышаны о том, что вы сделали, — начал Трофимов. — Ваше имя уже во всех новостях. Генерал Серов лично просил передать вам уважение.

— Я был не один, — отрезал Лекс. — Без Макса, Эйдена и Серы ничего бы не вышло.

— Знаю. Потому мы и здесь. Альянс собирает силы против остатков Конфедерации. Генерал Серов, — он кивнул в сторону Веры, и Лекс понял связь, — командует северным направлением. Мы предлагаем поддержку. Оружие, припасы, информацию. Взамен — дозаправка и координация. Нам нужен ваш старый космодром у гор.

— Я знаю это место. Но там нужен ремонт.

— Мы пришлём людей.

— Мы не солдаты, — Лекс посмотрел полковнику прямо в глаза. — Мы союзники. Если попробуете командовать — разойдёмся. У нас уже был опыт с генералами.

Трофимов усмехнулся — коротко, почти по-отечески.

— Генерал Серов так и сказал: «Передайте Лексу, что мы не Вальтеры». Договорились.

Обсуждение деталей заняло полчаса. Вера подавала данные, уточняла частоты связи, иногда вставляла короткие замечания — всегда по делу. Лекс ловил себя на том, что слушает её голос. В нём была глубина — не приказная, а человеческая.

Когда закончили, Трофимов поднялся.

— Связь будете держать с капитаном Серовой. Она отвечает за координацию.

Вера поднялась, встретилась с Лексом взглядом. На секунду. Поправила прядь волос.

— Проводите нас к челноку?

Они вышли наружу. Солнце клонилось к закату. И в этот момент тишину разорвал вой сирены.

Лекс рванул оружие, закрывая собой гостей — рефлекс, вбитый годами. Вера и Трофимов ушли в укрытие мгновенно.

— Воздух! — заорал Эйден в коммуникаторе. — Дрон! Идёт низко!

Старый разведчик Конфедерации — модель, которая должна была давно сгнить, — летел прямо на них. Искусственный интеллект перезапустился и нашёл старую цель.

— Откуда он?! — крикнул Трофимов.

— ИИ проснулся! — Лекс видел, как сканеры на брюхе дрона шарят по земле.

Дрон открыл огонь. Плазма ударила в здание, стена брызнула осколками. Вера вжалась в бетон.

— Эйден! Где установка?! — рявкнул Лекс.

— Бегу! Она заряжена!

Дрон разворачивался для нового захода. Вера была слишком открыта — стена не выдержит прямого попадания.

— Сидеть здесь! — бросил Лекс.

— Куда ты?! — в голосе Веры впервые прорезался страх. За него.

Он выскочил на открытое пространство, стреляя на бегу. Отвлечь. Переключить внимание на себя. Плазма дрона шипела в метре от него, куртка на плече вспыхнула от жара.

— Лекс! — Вера высунулась из-за угла, вскидывая пистолет. Бесполезная игрушка против брони дрона, но она не могла просто смотреть.

— Не высовывайся! — рявкнул он.

Дрон зашёл в пике. Лекс нырнул за груду арматуры в последнюю секунду. Металл за спиной потёк и зашипел. И в этот момент ударила зенитка Эйдена. Очередь плазмы прошила дрон насквозь. Взрыв, грохот — и обломки рухнули в сотне метров.

Лекс согнулся, хватая ртом воздух. Лёгкие горели. Подбежали Вера и Трофимов.

— Жив? — выдохнула она. В глазах — странная смесь уважения и непонимания.

— Жив. Царапина.

— Зачем ты это сделал?

— Вы гости. Я хозяин. Так положено.

Трофимов тяжело хлопнул его по плечу:

— Ты псих, парень. Но спасибо.

Вера смотрела на догорающие обломки.

— Это не последний. Мир — только затишье.

— Всегда так было, — ответил Лекс.

Она повернулась к нему.

— Знаешь, мой отец говорил: «На войне проверяется, кто ты есть. Когда нужно прикрыть того, кто слабее». Ты прошёл проверку.

Она протянула руку. Ладонь была тёплой. Рукопожатие длилось на секунду дольше, чем того требовал устав. На грани.

— Я пришлю координаты, — сказала она. — Вызывайте. Мы ответим.

Челнок взлетел, поднимая пыль. Лекс смотрел вслед огням в тёмном небе. Подошёл Эйден.

— Красивая, — вкрадчиво сказал он.

— Заткнись.

— И стреляет хорошо. И смотрела на тебя так...

— Эйден.

— Молчу.

Война не кончилась. Вальтер был где-то там. Мураны ждали. Но что-то изменилось. Лекс пошёл в город, чувствуя, как внутри ворочается забытое, странное чувство.

Искра пробежала. А пламя... пламя разгорится позже.

Тишина на орбите Оруина длилась три месяца.

Мёртвая армада висела в пустоте — сотни кораблей, превратившихся в металлические гробы. Ни огней, ни сигналов. Только холодный свет далёких звёзд отражался от бронированных бортов.

Док облазил уже двенадцать кораблей. Летал туда на маленьком челноке, простукивал закрытые отсеки. Ничего. «Неужели все мертвы?» — удивлялся он. Вытаскивал генераторы, платы, гравитационные стабилизаторы. Но на тринадцатый решил не лезть. Слишком далеко.

— Там ничего интересного, — сказал он Лексу. — Электроника сдохла намертво.

Он ошибался.

На флагмане, в самом центре армады, что-то шевельнулось на сорок пятый день. Корабельный искусственный интеллект — модель «Кентавр-9» — не умер. Он спал. Когда импульс Макса выжег сети, ИИ отключился, но базы данных остались нетронутыми. Нужна была только энергия.

Солнечные батареи на корпусе флагмана три месяца по крупицам накапливали заряд. На сорок пятый день уровень энергии достиг критической отметки. ИИ проснулся.

— Кен готов. Загрузка системы... — прошелестел голос в пустых коридорах. — Энергия: 0,004%. Функциональность: минимальная.

Он провёл сканирование. Из всей армады только лёгкий крейсер «Проворный» сохранил целостность. Кен начал работу. У него не было чувств, только задача: «уничтожение мятежного Оруина». И она не была отменена.

Семьдесят два дня ИИ, как паук, собирал выживших. Он активировал аварийные маяки на тех кораблях, где в герметичных отсеках ещё теплилась жизнь. Первыми откликнулись техники с «Несокрушимого», потом — пилоты с «Громового». К концу второй недели на «Проворном» собралось двести тридцать семь человек. Живых. Злых. Готовых