Пепел Оруина - Осипова Татьяна

— Давай же... пошла!

Рукоятка провернулась на миллиметр. Через пять минут, когда руки уже дрожали от перенапряжения, люк открылся. Внутри было темно и пусто — вакуум, холод, смерть.

Через полчаса все трое стояли в коридоре, ведущем к каютам командного состава. Двигаться без гравитации оказалось жутковато. Каждый толчок отбрасывал в сторону, каждый шаг приходилось контролировать. Воздуха в баллонах оставалось часа на два — не больше.

— Сюда, — Макс уверенно показывал направление. — Я здесь вырос. Каюты командиров всегда в корме.

— Гениально, — буркнул Лекс. — Жаль, что твой отец не научил тебя стрелять.

— Он учил. Просто я прогуливал.

Кабинет генерала Вальтера нашёлся за массивной гермодверью. Обычный механический замок — древний, рассчитанный на полную автономность. Лекс достал лом и зубило. Это была адская работа. В невесомости каждый удар отбрасывал его назад, приходилось изворачиваться, бить снова и снова.

Через двадцать минут дверь поддалась. Внутри — кромешная тьма. Макс включил фонарь и подошёл к личному терминалу отца.

— Питание. Нужно включить резервное. Слева от стола, панель...

Эйден сорвал панель. Макс щёлкнул тумблерами, и терминал засветился тусклым экраном.

— Есть. Мне нужно пять минут.

— Работай.

Лекс и Эйден встали у двери. В вакууме звуков нет, но вибрация передавалась через корпус.

— Кто-то идёт, — прошептал Эйден.

Лекс выглянул в коридор. Вдалеке мелькали огни фонарей — группа людей в скафандрах. Офицеры. Выжившие.

— Если поднимут тревогу — нам конец. Отвлекающий манёвр! Эйден, со мной. Макс, работай. Если не вернёмся через десять минут — уходи к челноку сам.

Они нырнули в техническую шахту, затаились. Группа прошла мимо, обсуждая выжженные системы. Но когда Лекс и Эйден начали возвращаться, кто-то из офицеров заметил движение.

— Стоять!

— Уходим! Бегом!

Лекс стрелял на бегу. Каждый выстрел плазмы в невесомости отбрасывал его назад, сбивал вектор. Приходилось хвататься за поручни, гасить инерцию и снова палить. Плазма в вакууме оставляла светящийся шлейф ионизированного воздуха — идеальный маркер для преследователей.

— Лекс, они догоняют! — закричал Эйден. Сзади вспыхивали ответные разряды.

Они влетели в кабинет, захлопнули дверь. Эйден навалился на неё всем телом, используя инерцию, чтобы держать замок.

— Макс, сколько?!

— Ещё минута!

Дверь содрогалась от ударов. В проёме показалась щель, туда просунулся ствол чужого излучателя. Лекс выстрелил в щель, не глядя. Отдача отбросила его к стене, но с той стороны закричали.

— Есть! — заорал Макс, выдёргивая устройство. — Готово! Уходим!

Они вылетели через запасной люк в техническую шахту за секунду до того, как основная дверь взорвалась. Бешеная гонка по туннелям, стыковка через гофрированный рукав — Лекс подталкивал Макса, который барахтался в туннеле, как муха в смоле.

В челноке Лекс рванул рычаг аварийного сброса.

— Чёрт! Трос не отпускает! Заклинило!

— И что делать?

— Выхожу наружу. Перерублю вручную.

Лекс выскользнул в космос с резаком. Трос натянулся как струна. Сзади из шлюза уже выбирались фигуры в скафандрах — офицеры решились на выход в пустоту. Синее пламя резака лизнуло сталь. Искры разлетались и гасли. Последняя жила лопнула, и челнок рвануло в сторону.

Лекса швырнуло в пустоту.

— Лекс! — заорал Эйден.

— Тяните меня! — Лекс вцепился в обрывок троса.

Эйден вручную крутанул лебёдку. Лекс влетел в люк за секунду до того, как очередной заряд ударил в обшивку.

Двигатели взревели. Челнок рванул прочь от мёртвой армады, оставляя позади разъярённых офицеров, беспомощно дрейфующих в пустоте.

— Живы, — выдохнул Эйден.

— Опять, — усмехнулся Лекс, откидываясь в кресле. — В который раз.

Макс сидел в углу, трясясь и сжимая в руках устройство.

— Я больше никогда не полезу в космос, — прошептал он.

— Привыкай, — ответил Лекс. — Мы ещё не закончили.

Челнок летел к Оруину. Внизу, на планете, их ждали те, кому они везли надежду.

Они сидели на крыше того же небоскрёба, где Лекс впервые увидел армаду. Теперь небо было чистым. Мёртвые корабли всё ещё висели на орбите, но связи с ними не было. Конфедерация не знала, что случилось. Мураны — тоже.

Макс возился с переносным передатчиком.

— Запись ушла во все открытые сети, — сказал он, не поднимая головы. — Через час об этом будет знать вся Галактика. Моего отца объявят в розыск. Конфедерация разорвёт союз с Муранами, чтобы спасти лицо.

— А Мураны? — спросил Эйден.

— Они не получили навигационные карты. Без них они не сунутся вглубь наших систем — слишком рискованно. По крайней мере, в ближайшие годы.

Сера поднялась к ним, прихрамывая, и села рядом.

— Значит, мы победили?

— Сегодня — да, — ответил Лекс. — Завтра будет новый бой. Но сегодня мы выиграли.

— Сера, — позвал Макс. Голос его дрогнул. — Я тут подумал... Ты рассказывала о той девочке. С Кассиопеи. Ты не смогла её спасти. Но ты спасла нас. И через нас — тысячи других. Это ведь что-то значит?

Сера долго молчала, глядя на звёзды, которые больше не казались холодными.

— Значит, — ответила она тихо. — Спасибо, Макс.

— Не за что, — он впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. — Знаете, говорят, надежда умирает последней. Но я думаю, она вообще не умирает. Просто иногда прячется, чтобы потом вернуться.

Эйден смотрел на них: на Лекса, на Макса, на Серу. На этих странных, разных, сломленных, но не сломленных людей. И думал о том, что у него никогда не было семьи. А теперь, кажется, появилась.

— Эйден, — позвал Лекс. — Ты как?

— Жив, — ответил Эйден. — И, кажется, счастлив. Впервые в жизни.

Лекс усмехнулся, щурясь на далёкое солнце.

— Значит, всё правильно.

Внизу, в городе, зажигались огни. Не всполохи пожаров, а настоящие огни — в окнах и на улицах. Люди выходили из подвалов и смотрели вверх, не боясь ослепнуть от плазменных залпов.

Оруин выжил. Сегодня. А завтра будет новый день. И они встретят его вместе. Потому что надежда — это всё, что у них есть. И они научились ею делиться.

***

Генерал Вальтер сидел в спасательной капсуле, дрейфующей в пустоте. Его флагман был мёртв, связь отсутствовала, подкрепление не пришло. Он знал только одно: кто-то предал его. Кто-то взломал его каналы, украл записи и уничтожил репутацию, которую он строил десятилетиями.

— Макс, — прошептал он в вязкую темноту. —