Красная метка - Арсений Либис
Ни не знала о кровожадных планах судьи, она просто бежала, потому что хорошо знала на примере матери, что попадаться не стоит. Конечно, во времена Шио было немало и справедливых судей, но так уж сложилось, что с ними госпожа Манаи свела знакомство гораздо позднее. Сейчас она бежала, не разбирая дороги, не зная куда. Но сами знаете, от асаев так просто не уйти. Эти псы, помесь собаки и одержимого демонами шакала, способны неустанно преследовать жертву несколько дней подряд по едва различимому запаху и это в южных лесах, наполненных тысячью запахов и звуков. Когда начало смеркаться, Ни поняла, что если сделает ещё хоть один шаг, она упадет замертво. Люди Гоккея тоже устали, и уже говорили господину, что хорошо бы вернуться в город, иначе им придется иметь дело с ночными хищниками и злыми духами. Но судья оставался непреклонен, поймать Ни для него стало делом чести.
Ни уже не бежала, даже не шла, скорее шаталась, словно опьяненный вином Гоку, когда вышла к подножию холма. На его вершине стоял монастырь. Ни удивилась. Она знала только Обитель Спящих Старцев, что была в западных горах, про монастырь в лесу Оемон ей ни разу не доводилось слышать. Но иного выхода у Ни не было. Она направилась к его воротам и трижды ударила в гонг. Как назывался монастырь, она не могла прочесть, поскольку никто не учил её грамоте. На звуки ей навстречу вышла молодая монашка в оранжевой накидке с белой бахромой. Улыбнувшись гостье, она пригласила её в обитель. Было время вечерней трапезы. Внутри сидели монашки в большом зале за общим длинным столом и ели. Все были красивы, словно небожительницы со священных портретов. Все были по виду не старше Ни. Во главе стола, на высоком стуле, подобно хозяину дома сидела женщина возрастом чуть старше её матери, доживи она до нынешних дней. Женщина отличалась необыкновенной красотой, которая даже превосходила всех прочих девушек. Её лицо подобное луне словно светилось серебристым светом, большие глаза цвета красного чая сияли двумя звездами, смех звенел, отражаясь от стен залы тысячью хрустальных колокольчиков, мелкие зубки были подобны бисеру. Ни никогда не встречала столь красивых женщин, даже в тот злосчастный день, на Празднике Цветения.
Удивительной была и сама трапеза. На столе стояли блюда из мяса, сами монахини ели фрукты и пили подогретое вино. Когда Ни бывала в Обители Спящих Старцев, они ели одну ботву, сдобренную дорожной пылью, и запивали это дождевой водой. И те монахи с монахинями, что встречались ей в Якши, какому бы богу ни служили, всегда отказывались от мяса и алкоголя в пользу растительного сыра и чая. Женщина во главе стола, которая была настоятельницей чудесного монастыря, приветливо улыбнулась Ни и пригласила присесть за стол подле неё, как подобает почетному гостю. Будущая госпожа Манаи смутилась, ведь после бегства в лесу, она выглядела ужасно: спутанные волосы, изорванное платье, множество кровоподтеков и порезов от острых веток, раны, что нанес ей Ползучий Охотник. К тому же её родинка вновь стала гореть огнем, словно чувствуя опасность. Но настоятельница словно прочла её мысли, засмеялась и сказала, чтобы Ни посмотрела на себя. Послушавшись, Ни посмотрела и вскрикнула от удивления: её платье вновь было целым и так же переливалось разными цветами, словно утром. Ни посмотрела на свои руки, и те тоже были вновь целы и невредимы, грязь под ногтями тщательно вычищена. Ни уже не зная чему удивляться, присела возле настоятельницы и спросила какому божеству поклоняются в монастыре. На что настоятельница ответила, что здесь служат Тетушке Ёми, покровительнице девушек легкого поведения, неверных жен, игроков в кости и воров. Ни смутилась, мальчишки Рыбного квартала всегда говорили про эту богиню одни лишь гадости и разного рода похабные истории. Но так вышло, что лишь это божество оказалось благосклонным к несчастной девушке, ставшей жертвой глупых обстоятельств.
Не успела Ни коснуться губами предложенной ей чаши, как кто-то трижды ударил в гонг. Настоятельница велела одной из монахинь выйти навстречу гостям, пригласить их к столу, а у Ни вновь сжалось сердце, ведь кто ещё мог прийти сюда вслед за ней, если не те, кто гнал её через весь лес, словно лису. И она не ошибалась, действительно к монастырю подошел утомленный погоней отряд судьи Гоккея. При виде монастыря посреди леса, они удивились не меньше Ни. Гоккей спешился и подошел к воротам, на которых была надпись: «Обитель Пушистого Блаженства». Он спросил своих людей, слышал ли кто-нибудь про подобное, но никто не мог дать ему ответа. А псы между тем словно впали в красное безумие, они яростно лаяли, рычали, стремились вырваться из рук псарей. Но Гоккей велел псарям с собаками отойти в лес и стать там лагерем. Сам же трижды ударил в гонг, снедаемый жгучим любопытством, что же за удивительный монастырь он встретил по пути. Навстречу ему вышла молодая монашка необыкновенной красоты в оранжевой накидке с белой бахромой. С приветливой улыбкой она пригласила Гоккея и его людей внутрь. Войдя в залу для трапезы, Гоккей вскрикнул, увидев подле настоятельницы ту самую девушку-убийцу, ради которой он и проделал столь долгий путь. Он выхватил меч, чтобы зарубить её на месте, но настоятельница поднялась и мягко сказала, что в их обители не подобает размахивать оружием. На это Гоккей ответил, что пришел сюда, чтобы арестовать Ни согласно законам империи. Настоятельница рассмеялась так чарующе, что у Гоккея стало жарко в груди. Она сказала судье и его людям, что преступница никуда не денется, они смогут забрать её с собой, когда покинут обитель. Ни услышав это, вся похолодела. Она не ожидала подобного предательства, хотя чего ещё ждать от тех, кто поклоняется богине-обманщице. Однако сидящая рядом с ней девушка с желтыми глазами улыбнулась Ни и тихонько под столом сжала её руку, словно ободряя, призывая не бояться. И было в её взгляде столько уверенности, что Ни успокоилась и пригубила немного горячего вина.
Гоккей, пораженный красотой монахинь, кивнул и спрятал меч в ножны. Настоятельница же пригласила занять его второе