Красная метка - Арсений Либис

подозревала, что сама того не зная, оделась так, как было принято в Цветочном квартале. Но как я уже говорил, бедная Ни с тех пор как умерла Ёси, не видела красивой одежды, ей некому было подсказать и посоветовать. Призрак матери перестал являться Ни во сне. А старуха Каи к тому времени совсем выжила из ума, да она и редко покидала Рыбный квартал, потому вряд ли отличила бы легкомысленную певичку от благородной госпожи. Потому девочка, мечтающая о красоте и яркости, выбрала себе самые яркие и красивые атрибуты, не догадываясь, что они являются знаками для привлечения мужчин в разного рода злачные заведения. Но самым главным знаком, по которому бедную Ни определили в продажные женщины, была её родинка на щеке. Певички часто клеили себе на щеки мушки, что являлось знаком того, что у девушки сегодня красные дни и она готова доставить удовольствие верхними губами.

Под свист и улюлюканье будущая госпожа Манаи дошла до храма. Там внутри, девочки приносили в жертву Туиме букеты цветов, а некоторые сжигали в курильнице свои локоны. Жрицы, что ходили меж ними, окуривали девушек ароматным дымом и благословляли на плодородие. Когда жрица подошла к Ни, то замерла от удивления, девушки из Цветочного квартала поклонялись другой богине, Тетушке Ёми. Ни поклонилась, надеясь получить благословение, но жрица отвернулась и пошла к другой девушке. Так поступали и другие жрицы. Ни совсем расстроилась, и готова была заплакать. Но она росла среди мальчишек, и потому считала, что проливать слезы при таком стечении народа, неприлично. К тому же, слезы испортили бы столь тщательно нанесенный макияж. Потому развернувшись, она пошла прочь, обуреваемая печалью и гневом. Бедная Ни полагала, что все дело в запахе рыбы, что идет от неё несмотря на то, что тело её было чистым, а на лице и шее пудра, пахнущая весенними цветами. А родинка на её щеке была уже не красной, ярко-пунцовой.

Когда она шла домой, то старалась выбирать не центральные улицы, а более узкие и кривые, ведь там было меньше людей. А следовательно меньше свиста и издевательских выкриков. На одной из таких кривых и узких улочек она услышала, что её зовут. Пьяный мужчина, который только справил нужду на стену одного из домов, звал её составить ему компанию. Был он ещё молод, но при том пьян и неряшливо одет. На лице его была всклокоченная борода, глаза лихорадочно блестели, словно у безумца или того, кто потребляет запретную пряность. Это был никто иной, как Гоку. Однако Ни ничего не знала о нем, и уж тем более никогда не видела в лицо. Девушка даже не обернулась на выкрик, однако прибавила шагу. Но Гоку побежал за ней, обещая, что заплатит прямо сейчас. У него есть деньги, и серебро, он много выиграл накануне. Родинка на щеке Ни покраснела ещё сильнее и стала жечь, как тогда в день смерти матери. Гоку тем временем, подбежал и схватил её за развевающийся пояс. Он знал прием, которому его научил один из его гнусных дружков: если определенным образом дернуть за пояс, то девушка закрутится и попадет ему в объятья обнаженной, платье её развернется словно обертка вокруг пилюли. Но он оказался слишком пьян, от его рывка Ни лишь упала на колени. Гоку подскочил, развернул её лицом к себе, жадно впился в губы, зашарил своим мерзким языком у неё во рту. Неожиданно он замер, увидя знакомые глаза, такие же как у Ёси, а потом родинку, которая светилась красным пламенем. Он коснулся её щекой и закричал от боли, словно ему в лицо бросили уголь из камина. Ни же вся дрожа от гнева, не сознавая, что делает, вытащила одну из шпилек и с размаху вонзила её в шею Гоку. Она попала ему в то место, где кровь течет могучей полноводной рекой, подобно благодатной Уйми. Из шеи Гоку брызнула красная струя, забрызгав щеку Ни. Он упал, забился у её ног в агонии. Последнее, что он увидел, прежде чем отправиться к Девяти источникам, была страшная изуродованная девушка с темными волосами, которые закрывали её лицо. Она улыбалась.

Ни побежала прочь, кто-то закричал вслед: «Убийца! Убийца!». Только в отличие от Ёси, Ни не собиралась сдаваться. Когда ей наперерез выскочил кто-то из горожан, Ни оставаясь во власти огненного гнева, ударила его шпилькой в живот и побежала дальше. Многие глупцы, особенно недостойный Мудзин смеют подвергать эти события сомнениям. Как хрупкая молодая девушка оказалась способна на такое, говорят они. Но не забывайте, что та родинка на щеке Ни была в память о демоне тенгуе. К тому же, её полное имя было Ни Тенгуй. Сила и энергия огненного демона таким образом была в теле госпожи Манаи, помогая ей, придавая ей сил. Но платой за это был страшный гнев, когда императрица не могла себя контролировать, и совершала немало страшных вещей. Но как видите, даже так, она становилась орудием Неба, которое все видит и рано или поздно карает тех, кто преступил его законы.

Ни покинула город через пролом в восточной стене. Как раз в тот сезон штормов, часть стены не выдержала и обвалилась. Её планировали починить как раз после праздника, а пока выставили нескольких стражников. Но они в честь праздника в тот день были в кабаке, потому никто не остановил Ни. Она покинула город Якши, но вслед за ней уже отправилась погоня. Целый отряд из конных ополченцев и псарей.

Госпожа Манаи лишь однажды посетила Якши после того бегства. Произошло это много лет спустя. Она тогда уже знала из записей все подробности дела Ёси. Она велела найти всех родственников и потомков чиновника Тобы и затем палачи казнили их всех на глазах госпожи. Также она велела раскопать общую могилу, достать оттуда все кости. Мать в тот день последний раз явилась в виде призрака. Молчаливая и страшная Ёси молча указала на череп и осколки костей, что принадлежали некогда ей. Госпожа Манаи захоронила их в семейном мавзолее, принеся все необходимые жертвы. В том мавзолее, рядом с матерью, позднее похоронили и её саму. Что касается госпожи Эмуй, то о ней мало что известно. Говорят, что она потеряла дом, стала ублажать матросов в порту, позднее, когда она утратила привлекательность даже для них, стала нищенкой. На 23-й год царствования Шио, когда на Юг неожиданно пришла суровая и снежная зима, она замерзла насмерть, как и многие бродяги в Якши.

Про вдову