Красная метка - Арсений Либис
А Гоку с госпожой Эмуй были счастливы, ничто больше не мешало им видеться каждый день. Гоку столь осмелел, что являлся к вдове среди бела дня и распоряжался в её доме, словно хозяин. Но так было до дня, когда недостойный Тоба убил Ёси. Закат в тот вечер был похож на пролитую кровь, потому в храмах города Якши были проведены особые обряды, чтобы отогнать нечисть. Ни в ту ночь не спалось, по её щекам катились слёзы, а красная родинка горела огнем, словно ожог. Когда слеза касалась родинки, то с шипением превращалась в пар. Гоку с госпожой Эмуй в тот вечер не покидали её покоев, предаваясь беседе и распитию вина. Правда, пили они только местное. Красное вино из кислых ягод у этих двоих вызывало воспоминания о господине Эмуе, лежащем на кровати с выпученными в агонии глазами. Потом, как обычно, они решили соединиться на ложе, и это несмотря на то, что госпожа Эмуи носила белую траурную одежду. Некому больше держать подушечку у её рта, но это было и не нужно. Все в доме, да и всем квартале уже знали о её связи с Гоку. Но стоило напряженной стреле поразить розовую мишень, а госпоже Эмуй вскрикнуть от наслаждения, как вдова почувствовала что-то холодное на лице. Гоку поднял глаза и застыл от ужаса. В голове госпожи Эмуй сидела девушка, в изодранной одежде, покрытая синяками и кровоточащими ранами, со спутанными волосами, что закрывали лицо. Она сидела и держала на лице вдовы круглый плоский камень, из которых обычно составляют небольшие пирамиды на общих могилах. Гоку и госпожа Эмуй вскочили, страшно крича. Но когда на их крик сбежались слуги, таинственной девушки уже не было. Впрочем, для Гоку с вдовой Эмуй не было тайны, кто это был, в изуродованной девушке легко угадывались черты Ёси. С тех пор паре убийц не было покоя. Стоило им попробовать слиться, как подле госпожи появлялась бывшая служанка, которая закрывала ей рот могильным камнем, при этом ничего не говоря, и исчезая, когда любовники кричали от страха. Они пробовали покинуть Якши, но даже на скалистом острове Онги, в одинокой хижине, им являлась страшная Ёси. Вдова приглашала в дом разных заклинателей духов, те проводили разные обряды, но все было тщетно, Ёси неумолимо преследовала нечестивую пару.
Вдова Эмуй стала позволять себе лишнего в выпивке, её удивительная красота начала сходить, подобно патине на старой бронзовой монете. Гоку же, распоряжаясь её деньгами и имуществом, вскоре промотал почти всё, что неустанно копил господин Эмуй. Гоку вновь видели в Цветочном квартале, в обществе певичек и актрис. Однажды он привел в дом весьма сомнительного человека, который промышлял контрабандой, а также любил играть в кости не меньше Гоку. Госпожа Эмуй сидела с ними, пытаясь поддержать вежливую беседу, но язык её заплетался, потому что она непрестанно пила вино с момента, когда первый луч солнца коснулся её лица. Гоку с гостем на это лишь смеялись, позволяя себе оскорбительные замечания. Но вдова была в том состоянии, когда голова завернута в зимнее одеяло, набитое ватой, потому мало что понимала. Подняв ещё одну чашу за гостя, она закрыла глаза и откинулась назад, упав на спину вместе со стулом. Гоку с гостем вскочили, но вдова спала беспробудным сном, лежа на полу. Гость вместо того чтобы устыдиться и закрыть себе лицо, наоборот с жадным интересом рассматривал спящую женщину. Её большая грудь выпала в прорезь халата, пышные голые ноги раскрылись в самой низменной позе. Гоку, видя это, улыбнулся и сказал гостю, что, если тот простит ему долг, они смогут договориться. Контрабандист оскалился и ответил, что пьяная вдова не стоит и связки монет. Они заспорили, и в итоге сошлись на половине серебряного слитка. Гоку поднял и положил госпожу Эмуй на стол, чтобы гостю было удобней. Тот достал свой стержень, который уже налился силой и был похож на булаву гарнизонного офицера. Гоку заботливо раздвинул своей любовнице ноги, смазал её лоно маслом и контрабандист, крепко зажмурившись от удовольствия, стал заколачивать свою булаву в самую глубину. Вдова при этом спала столь крепко, что не издавала никаких звуков, и лишь когда гость начал брызгать горячим густым молоком улыбнулась и тихо произнесла имя Гоку. Призрака Ёси при этом не появилось. Гоку был весьма доволен, как легко оказалось избежать проклятия призрака. Так с тех пор и пошло, Гоку стал продавать вдову всем своим знакомым. Сам же всегда был рядом при каждом слиянии, помогая этим недостойным овладеть бесчувственной женщиной. Он получал большое удовольствие, наблюдая за происходящим. Иногда, если гость был не против, Гоку в момент соития с госпожой Эмуй, одновременно овладевал им сзади. Особенно ему нравилось, когда она в этот момент произносила его имя или наутро обнимала его и говорила, что очень любит его за то, что он каждый раз такой разнообразный, будто владеет искусством тысячи превращений.
Тем временем Ни росла и расцветала. Вдова Каи когда-то была замужем за рыбаком. Она была совсем молода, когда он не вернулся назад, из моря. Ни тела, ни обломков лодки так и не нашли. Потому, вдова все ждала своего мужа, не позволяя никому её утешить или вновь взять замуж. Так продолжалось, пока она не стала одинокой и бездетной старухой. Жила она, сдавая угол в своем доме, чистя и потроша рыбу, по праздникам продавая моллюсков с отмели. Ёси, когда поселилась у неё, поначалу помогала ей с чисткой рыбы. Старуха до того сдавала комнату разным мужчинам, обычно путникам или обедневшим рыбакам. Ёси была первой девушкой, которая поселилась у неё. Старуха так искренне привязалась к ней и её дочери, что через несколько лун отменила плату за комнату. Они стали жить, как одна семья. Когда Ёси не вернулась из дома Эмуев, вдова отказывалась верить, что её арестовали, а потом в то, что она умерла. Ёси похоронили в общей могиле, потому вдова Каи