Красная метка - Арсений Либис

class="p1">Ёси побледнела, увидев столь плохие знаки, но Гоку деланно засмеялся и сказал, что не верит в приметы. И раз кости не хотят ему дать верный ответ, он придет к госпоже Эмуй завтра же. Ёси пробовала его отговорить, но Гоку лишь смеялся. С тяжелым сердцем пошла Ёси обратно, но прежде завернула в Рыбный квартал, где она снимала комнату у добрейшей женщины, старой вдовы Каи. Именно она присматривала за Ни, пока Ёси целыми днями и зачастую ночами работала в доме Эмуев. Ни к тому времени уже подросла, и несмотря на малый возраст выглядела так, словно её почки вот-вот набухнут и раскроются листвой и цветами. Ни была самой главной радостью в жизни Ёси. Потому она ни разу не жалела о том, что пошла тогда в лес и встретилась с духом озера. Глядя на девочку, Ни забывала все беды и в сердце её расцветали белые цветы абрикоса. Но в тот день даже Ни не могла унять печаль матери. Ёси плача, прижала дочь к себе и сказала, что если она не вернется, то под половицей в комнате спрятано серебро. И ещё открыла ей, что дед её был родственником, хоть и очень дальним, самого господина Киёмори, могущественного фаворита императора, носящего красный халат с золотым поясом. А такие халаты во времена династии Тай было положено носить только министрам и имперским советникам. Ёси никогда не пыталась попасть в их дом, поскольку была по характеру не менее гордой, чем её мать. Тем более, что жили они в столице. Но она желала дочери лишь добра, надеясь, что бедствия и нищета обойдут её стороной. Ни была тогда ещё мала, но все равно заплакала, предчувствуя что-то плохое. Но Ёси надеялась все же как-то помешать тому, что по её вине должно было свершиться.

Придя в дом Эмуев, она все без утайки рассказала госпоже, надеясь, что та придет в ужас от безрассудства Гоку и найдет способ отменить его план. Но вместо этого щеки госпожи порозовели, глаза заблестели, её болезнь рассеялась, как утренний туман под лучами солнца. Но по плану, придуманному Гоку, ей и дальше нужно было притворяться больной. Потому, откинувшись на кровать, она стала метаться и стонать ещё больше. Когда в покои вошел напуганный господин Эмуй, госпожа сказала, что ей был сон, в котором она видела, как засохла слива в их саду, опала листва, скрючились ветви, почернел ствол. Госпожа заплакала в великой печали, но тут услышала чей-то голос. Подняв голову в удивлении, она увидела сороку. Она сказала ей, что сливу можно спасти, но способен на это лишь великий алхимик по имени Нара. Господин Эмуй, как и планировал Гоку, дал толкование сну. Он сказал, что засохшая слива и есть госпожа Эмуй, заболевшая таинственной болезнью. Сорока — посланница бога-покровителя торговли, который решил помочь, потому что Эмуи всегда относились к нему хорошо, принося щедрые дары. Но, господин Эмуй заметил при этом, что ничего не слышал о алхимике по имени Нара. На что госпожа ответила, что муж её слишком долго пребывал в варварских землях и уже скоро не будет знать, как зовут императора, не то что знать о Наре, известнейшем докторе и мастере алхимии. Который по счастливому совпадению, не так давно поселился в Якши. Господин Эмуй на это удивленно цокнул языком и велел немедленно позвать Нару.

Вскоре в дом Эмуев явился почтенный старец, в халате, подпоясанном белым шнуром. Так в те времена было предписано одеваться целителям, которые прошли экзамен и получили особую имперскую грамоту с разрешением на лечение людей. Но, как вы уже поняли, это был Гоку, который приклеил себе на лицо фальшивую бороду и густые брови. У Ёси при виде него дыхание перехватило от страха, она боялась, что господин Эмуй сразу же обо всем догадается. Но тот вежливо поклонился Гоку и пригласил разделить с ним трапезу. Гоку, проходя мимо Ёси сунул тайком ей в руку пилюлю. По его плану, Ёси должна была её растолочь и тайно подмешать в питье, которая она подаст господину Эмую.

Меж тем, мужчины уселись, как подобает в подобных случаях за маленьким столиком, и угощаясь закусками, потягивая вино, предались неспешной вежливой беседе. Конечно, Гоку весь горел, жаждал побыстрее попасть в покои госпожи, но это бы могло его выдать. Госпожа же заранее сделала распоряжение прислуге, чтобы хозяина с гостем обслуживала именно Ёси. Она дважды роняла злосчастную пилюлю, прежде чем её удалось наконец растолочь и размешать в новом кувшине вина, который она собралась подать господину. А Гоку тем временем вошел в раж, рассказывая хозяину дома невероятные небылицы, и всячески превознося свой дар целителя. Ёси принесла новый кувшин. Это было заморское вино, сделанное не из сорго, а кислых ягод, что растут в Стране Кучерявых Людей. Оно было красного цвета и обладало удивительной мягкостью и странным вкусом. Его было принято подавать холодным. Потому господин ничего не почувствовал, когда отпил из чаши, приняв привкус пилюли за особый винный букет. Гоку же только сделал вид, что пригубил, и вознес хвалу чудесному вину и хозяину дома. Потом стал рассказывать о том, что бывал на островах Бессмертных и там ему доводилось пить похожее вино, только пурпурного цвета и пахнущее фиалкой. Всякий выпивший хотя бы глоточек этого напитка, жил на 100 лет дольше, а осушивший чашу до дна, сразу же возносился в Дворец Небесного Императора. Хозяин, взгляд которого начал мутнеть, спросил, почему же тогда господин Нара здесь, на земле, а не в Небесных Чертогах. Гоку не растерялся и ответил, что попробовал лишь глоток, потому что видит цель своей жизни в нахождении эликсира, который бы лечил людей от всех болезней. И лишь после этого он согласен вознестись на Небо. Господин Эмуй ответил, что это весьма достойно и похвально, и поднял ещё один тост за своего удивительного гостя. Гоку тоже резко поднял кубок, и господин Эмуй с удивлением увидел, как у почтенного старца Нары отклеилась бровь и упала блюдо с жаренными гусеницами. Купец спросил, что это значит. Гоку растерянно посмотрел на бровь, и хотел было уже вскочить, чтобы сбежать. Но господин Эмуй неожиданно икнул и опустился лицом в морские деликатесы. Гоку осторожно потрогал его за плечо. Господин Эмуй спал крепким сном. Ведь Ёси подмешала в вино сонную пилюлю, которую Гоку купил у одной торговки разными снадобьями и приворотными зельями. Путь в покои госпожи был свободен, действие пилюли обычно продолжалось до утра.