Красная метка - Арсений Либис

упорно отказывалась признавать, что её названная дочь отправилась к Девяти Источникам. Но вы сами знаете, что это действительно не так: призраки не попадают в Загробное министерство, а продолжают скитаться по земле. Ни не пыталась разубедить в этом старуху, она общалась неоднократно с матерью во сне, наутро просыпаясь с глазами, распухшими и красными от слёз. Шло время, Ни подросла, стала помогать старухе в её ремесле. Чтобы заработать за день, хотя бы связку монет, ей приходилось перечистить гору рыбы, выше чем она сама. Даже годы спустя, когда девочка уже стала супругой великого Шио, она имела привычку часто мыть руки в особой цветочной воде. Ведь когда госпожа Манаи подносила руки к лицу, ей казалось, что они до сих пор пахнут рыбой. По той же причине императрица никогда не употребляла рыбу в пищу, ни в каком виде. Это ли не доказательство того, что её нога никогда не переступала за ворота Цветочного квартала, и уж тем более заведения «Пурпурная обитель»?

На юге до сих принято после сезона штормов устраивать пышное торжество, которое называется Праздник Цветения. Не был исключением и город Якши, который в те времена был настоящей драгоценностью в россыпи южных городов империи. В этот день, как и сейчас, самым важным и красивым зрелищем было шествие местных девушек, которые только вступили в возраст цветения. Они, одетые в самые красивые одежды, что могли себе позволить, шли по улицам к храму богини Туимы, а жители, что стояли по обочинам, осыпали их лепестками цветов и горстями сухого риса. Ещё в этот день девушки впервые в жизни делали себе прическу и закалывали её шпильками, что говорило о том, что они уже расцвели, созрели и готовы плодоносить. У бедной Ни, которая как раз вошла в возраст для праздника, не было денег, чтобы купить красивое платье, нечего было говорить и о шпильках. Но тут она вспомнила о серебре под половицей. По совету матери, она никому не говорила о нем, даже вдове Каи. Но её одолевали сомнения, правильно ли она поступает, может стоит приберечь скромное богатство для чего-то иного? Ни даже пошла к предсказателю, который умел гадать по черепашьему панцирю. Ответом ей была фраза: «Великая кровь завершит один путь и начнет новый». Ни провела много бессонных ночей, терзаясь, что значит эта фраза. И это благоприятное предсказание или нет. Но как известно, дважды гадать, значит навлекать на себя гнев духов. Ни постоянно разрывалась между страхом и желанием хоть раз в жизни побыть не замарашкой, от которой пахнет рыбой, а красивой девушкой, чье появление вызывает всеобщее восхищение. Надо сказать, что тогда из-за её бедной одежды, вечно неухоженного тела, рыбного запаха, и большой красной родинки, она не имела успеха даже у мальчишек в Рыбном квартале. Один только выживший из ума старик Ошо постоянно приходил к вдове Каи, предлагая выдать Ни за него замуж, чтобы она заботилась о нём в его немощи, но вдова каждый раз гнала этого жениха с порога грязной тряпкой. Мне самому удивительно писать подобные слова о красивейшей женщине всех времен, но в то время это было чистой правдой. Потому теперь понятно, насколько сильно она желала попасть на этот праздник. Потому, когда до праздника оставалось менее недели, Ни решилась, достала серебро, завернутое в ветхую тряпицу, и отправилась к торговцу одеждой. Тот сначала велел слуге выгнать оборванку, что осмелилась переступить порог его лавки, но холодный блеск слитка из чистейшего серебра, да ещё с императорским оттиском, заставил его переменить решение. Ни остановилась на чудесном платье цвета сливы, белых тончайших носках, высоких сандалиях из орехового дерева, веере, сделанном в виде павлиньего хвоста. Ещё она впервые в жизни купила себе белоснежную, пахнущую весенними цветами пудру и ярко-красную, одного цвета с её родинкой, помаду. Последние полтора слитка ушли на шпильки. Половиной Ни заплатила за работу, а целый слиток ушел в переплавку, чтобы изготовить острые массивные шпильки, больше напоминающие небольшие кинжальчики или мечи, в память о победе императора над неисчислимыми ордами Амаи-хана, злейшего из варваров. Такова была мода в те времена при дворе Шио, ей следовали модницы и красавицы по всей его необъятной империи.

И вот стих морской ветер, прекратились проливные дожди, пышная природа Юга расцвела во всей своей красе и свежести. Пришло время праздника. Вдова Каи плакала от радости, когда помогала Ни одеться в платье и сделать красивую прическу. Старуха была уверена, что Ёси устроилась работать в ещё более богатый дом, может к самому господину Мори, который ведал в городе налогами и торговыми делами. И что, именно благодаря заработку Ёси, её дочь теперь одета столь красиво и богато, будто она наложница наместника, а то и самого императора. Ничего, говорила старуха, Ёси ещё прибудет сюда в паланкине, переселит нас с тобой в самый центр Якши, и есть мы будем с золотых блюд. А потом вернется её муж, они отправятся с ним в море, как в прежние времена. Ни слушала её с тяжелым сердцем, все чаще бабушка Каи заговаривалась и несла околесицу. Но и это не могло испортить её чистой радости перед будущим праздником. Хотя к этому примешивался сладковатый привкус страха, особенно когда она вспоминала предсказание, которое так и не смогла истолковать.

И вот послышалось четыре удара в гонг, служители храма Туимы оповестили горожан, что все четыре двери открыты. Послышались звуки барабанов и иных музыкальных инструментов, это люди, выйдя на улицы, начали веселье. Ни была столь бедна, что у неё не было зеркала. Потому осмотрев себя в отражении в луже, она нашла себя весьма красивой. Это было чистой правдой — платье цвета сливы, веер, новые сандалии из ореха, прическа, заколотая серебряными шпильками — все было прекрасно, все подчеркивало её цветение. Единственное, что ей не понравилось, это то, что ей не удалось до конца скрыть свою красную родинку, несмотря на толстый слой пудры, она все равно проступала на щеке. Но это совсем её не портило, потому она с легким сердцем и веселым настроением вышла на улицу, готовая принимать чужое восхищение и зависть.

Но не успела она пройти и нескольких шагов, как услышала издевательский и непристойный свист. Потом ещё и ещё. Женщины при виде неё отворачивались и плевали через плечо. Мужчины скалились и свистели. Прочие девушки, что вышли на улицы, сторонились, словно она была поражена проказой. Ни совсем растерялась и не могла понять в чем дело. Она не