Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

С возобновлением гонений многие христиане отступили от истинной веры. Но летом 250 года, когда Деций был далеко от Рима, сражаясь с готами, они могли перевести дух. Многие из тех, что отреклись, теперь раскаивались и просили вновь принять их в общину. Их называли «lapsi» — дословно «отступившие». В эту категорию вошли libellatici — те, кто в свое время присягнул на верность императору и язычникам (соответственно, их имя появилось в специальном libellus[34]), и sacrificati — те, кто даже приносил жертвы богам. Хуже всех, однако, были traditores — те (в большинстве своем диаконы, а также пресвитеры и епископы), кто отдавал палачам священные книги, чтобы избежать мученической смерти (tradere (лат.) — передавать).

Практически невозможно точно оценить их количество. Было подсчитано, что за первые три века от рождения Иисуса общее число христиан-мучеников не превышает 2500–3000 человек, подавляющее большинство из которых проживали на Востоке[35]. Учитывая, что проблема отступничества в основном касается III века — периода гонений Максимина, Деция и Валериана и самого начала IV века, времени правления Диоклетиана, а также то, что их число намного меньше тех, кто принял смерть не моргнув глазом, мы можем представить, что вряд ли оно достигло тысячи. Скорее, речь идет о 0,1 % от всего христианского населения, если ссылаться на цифры, которые привел Родни Старк[36]. Итак, снова малочисленные в абсолютных цифрах категории, но значительные, если сравнивать с эмоциональной волной, захлестнувшей весь христианский мир. Это можно понять из количества свидетельств, о самых настоящих разрывах и кризисах идентичности, которые среди людей церкви того времени были вызваны вопросом, связанным с отступниками.

По мнению известного историка христианства Густава Барди, до 250 года случались только единичные случаи вероотступничества, в то время как период правления Деция «вызвал коллективное вероотступничество, которое ставило под угрозу само существование отдельных церквей». Настолько, что, по рассказам Барди, многие епископы «не колеблясь рекомендовали верным бежать в другие города и даже сами показывали им пример»[37]. В Риме, как и на Востоке, в особенности в Смирне и Антиохии, многочисленных городах Нумидии (современные территории Марокко и Туниса), проконсульской Африки и даже на Иберийском полуострове, одном из последних евангелизированных регионов, многие поддались понятному страху перед лицом мучительной смерти. В их число входили также различные епископы. Отреклись все. Епископ Оптат Милевитский свидетельствовал, что «за исключением некоторых католиков, все грешили; создавалась как будто бы видимость невиновности, если многие признавались в преступлении»[38].

Теперь встала такая проблема: что делать с такими «кажущимися невиновными», которые хотят вновь вступить в общину? Что делать с отступниками? Киприан, честнейший Карфагенский епископ, придерживался решительной линии поведения. Но проблема оставалась очень деликатной, и именно поэтому потребовалось мнение светочей в Риме.

Как мы знаем из писем Киприана, Новациан поддерживал его, но просил подождать избрания нового епископа. После чего он заодно отправил ему доверенного пресвитера, чтобы поддержать собственную кандидатуру на престол святого Петра. Однако если Новациан, лидер церкви для немногих избранных, был неумолим к тем, кто отказался от мученичества, то на противоположной стороне появился Корнелий, пресвитер более широких взглядов, готовый принять отступников не только из милосердия, но и просто потому, что было необходимо восстановить ряды верующих Римской церкви, сломленных гонениями.

Все наши источники — от сторонников Корнелия, который в итоге победил и избрался папой, и поэтому лучше рассматривать их с осторожностью. Несомненно, в период вакантного престола взгляды Новациана вызывали большой отклик среди сообщества римских пресвитеров. И чтобы ослабить позиции противника, как он, так и Корнелий не гнушались использовать клевету. О Корнелии говорили, что он избежал гонений, купив известный libellus, подтверждающий его верность язычникам (эту информацию легко было опровегнуть в Риме, но она могла значительно повлиять на мнение о нем в других церквях). О Новациане Корнелий писал, что, пока Деций истреблял Римскую церковь, тот скрывался, а теперь безудержные амбиции толкают его на поиск любых средств, чтобы занять место мученика Фабиана. Оба этих сообщения, безусловно, утрированы.

Как бы то ни было, после того как престол больше года оставался вакантным, в первые месяцы 251 года Корнелий был избран преемником Фабиана. В его рукоположении участвовали 16 епископов. Однако Новациан сопротивлялся. Из Карфагена ему на помощь прибыл пресвитер, некий Новат, который, как стоит здесь упомянуть, поехал в Рим только для того, чтобы посеять вражду по отношению к епископу Киприану. В действительности Киприан после некоторых сомнений пошел на сближение с Корнелием не только по вопросу признания каноничности его избрания, но также по проблеме, связанной с отступниками, которым даровалось прощение в соответствии со степенью их предательства и только при условии полнейшего раскаяния. В результате после Карфагена все основные церкви открыто заявили о своей поддержке избранному епископу Рима. Но, как мы уже сказали, этому противостоял Новациан. Он был рукоположен тремя епископами Южной Италии, очарованными его сильной личностью и широчайшей эрудицией. Когда осенью Корнелий созвал собор, чтобы утвердить политику по отношению к отступникам, он отлучил Новациана и его последователи рассеялись. Однако его идеи возникли вновь практически в том же виде в V веке (что свидетельствует о крайне незначительном персонализме в конфликте Новациана с Корнелием) и в некоторой степени даже позже. Однако они, если учесть успех, которого достигло видение совершенной и безупречной церкви в Средневековье, противопоставляемое распущенности и коррупции, царившим в церковной иерархии, были гораздо менее значимыми. А что же с Новацианом? О его жизни после раскола какой-либо информации практически нет. Более позднее свидетельство сообщает нам, что он умер в 257 (258) году, во времена гонений Валериана. Прошли века. 1 апреля 1932 года в катакомбах около базилики Сан-Лоренцо в Риме нашли нагробную надпись, в которой говорилось о «блаженном мученике Новациане». Она датируется примерно второй половиной III века, периодом его предполагаемого мученичества. Все соответствует. Однако историки до сих пор расходятся во мнениях о его подлинной личности[39].

III век останется в истории церкви как время, когда римским императорам не удалось стереть с лица земли христианскую общину.

Последнюю серьезную попытку предпринял Диоклетиан в начале IV века. Среди прочих за это поплатился епископ Рима Марцеллин — первый, насколько известно, к кому применили титул «папа», термин греческого происхождения (, то есть «отец»), до тех пор используемый на Ближнем Востоке для обозначения глав поместных церквей, без особых различий. Смерть папы Марцеллина нанесла столь глубокую рану римской общине, что прошло