Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

всего, он создал «школу катехизации, соперничающую с церковной» и управлял ею. Проблема в том, что у той самой школы катехизации было много сторонников. Можно даже сказать, что христиане Рима предпочитали именно ее. Ипполиту приходилось признавать, что туда принимаются «даже те, кто был изгнан из церкви по обвинительному приговору». По сути, были две соперничающие группы, две школы, две церкви. Но в конечном итоге победителем стала церковь Каликста. Даже сам Ипполит признавал, что «его ученики множатся». Возможно ли это? Скорее — да, потому что «там позволяются те удовольствия, которые Христос не допускал». Затем следует отрывок с перечислением этих удовольствий: матронам разрешалось выходить замуж за рабов, у пресвитеров и диаконов могло быть по две или три жены. Епископам, даже виновным в серьезных нарушениях, достаточно было попросить прощения у Каликста за свои грехи, и они могли спать спокойно. «И они безо всякого стыда после совершения стольких дерзостей пытались называть себя католической церковью»[22].

За подобной vis polemica[23] можно различить две концепции христианской жизни — противоположные, но обе достойные большого уважения. Элитарная, почти аристократическая — Ипполита; инклюзивная, народная, прислушивающаяся к нуждам израненных телом и духом, — Каликста. Последний отстаивал веру, соответствующую идее церкви как сообщества не только святых, но и грешников. Церковь, в которой все одинаково были предназначены к учению Христа, так же как, например, все одинаково были достойны погребения в катакомбах, не учитывая титулы и статусы, полученные при жизни. Достаточно посетить знаменитейшие катакомбы святого Каликста в Риме, чтобы получить представление об этом.

Источники, которыми мы располагаем, не сообщают о епископском избрании Ипполита в противоположность его сопернику, по этой причине многие ученые отказываются применять к нему термин «антипапа» или даже «антиепископ»[24]. У него точно имелось множество последователей, которых он объединил в общину, организованную в соответствии с железными принципами. Общину, которая вместе со своим лидером пережила Каликста, а также папу (здесь называем его так для удобства, но потом увидим, когда термин станет использоваться повсеместно), пришедшего ему на смену, — Урбана.

Проблема lapsi[25]

Это были относительно спокойные годы для многолюдной христианской общины Рима. Отношения с имперскими властями складывались более чем удовлетворительные. Обращения в сан, если не в императорском дворце, то среди представителей церкви, были далеко не редкостью. Многие матроны из «хорошего общества», воодушевленные политикой открытости, начатой Каликстом, обеспечивали церкви значительные доходы и важные связи на высоких уровнях власти. Письмо, датируемое 250 годом и переданное нам Евсевием Кесарийским, насчитывает в городе «46 пресвитеров, семь диаконов, 42 послушника, 52 экзорциста, чтеца и пономаря и более 1500 вдов и бедняков, их всех питает милость и благоволение Владыки»[26]. По оценкам историка Поля Маттеи, количество христиан в этот период в Риме колеблется от 10 000 до 50 000[27]. Мало для метрополии, где проживает как минимум 700 000 жителей. Но много, если подумать об объективных сложностях удержания в единстве всех этих людей путем организации и координации таких комплексных служений, как регулярные взносы от наиболее состоятельных членов и их использование в благотворительных целях; о содержании странствующих проповедников; об управлении школами катехизации; о ведении дел, связанных с различными культовыми нуждами и об общих трапезах; наконец, о помощи христианам, оказавшимся в тюрьме из-за веры или оставшимся без заработка; христианам пожилого возраста или потерпевшим кораблекрушение, а также тем, кому была необходима материальная поддержка в случае смерти родственников и проведения похорон в катакомбах. Согласно «Истории Августов» (Historia Augusta), сборнику биографий римских императоров, которому не всегда можно верить, Александра Севера[28] призвали разрешить спор об использовании определенных помещений между христианской общиной и таверной. Для сведения, решение принято в пользу таверны. Но даже если эта информация выдумана, автор не стал бы ее вносить в «Историю», если бы не посчитал правдоподобной[29]. Это показывает, до какой степени ежедневная жизнь христианина переплеталась с жизнями любых других горожан, проживавших в столице империи.

Однако золотой век длился недолго. Ипполит был еще жив, когда в 235 году убили Александра Севера и вместо него императором стал Максимин Фракиец — солдафон, ненавидящий дворцовую жизнь и еще больше тех, кто состоял при дворе. Снова начались жесточайшие гонения. Но прежде всего (особенно по мнению известного историка христианства Марты Сорди)[30] против соратников умершего предшественника. Ипполит в свое время не избегал возможности лишний раз посетить окружение Александра и, согласно сирийским источникам, даже направил матери императора Юлии Мамее проповедь о воскресении[31]. Римской церковью в то время управлял Понтиан. В итоге Понтиан и Ипполит, папа и антипапа, были отправлены Максимином ad metalla[32]– нечто вроде каторжных работ на Сардинии. Понтиан отрекся от престола и стал первым папой в истории, который это сделал. И судьба нашего антипапы, который, вероятно, к этому моменту прожил более 60 лет, была уже решена. До конца оставалось совсем немного. Но что-то еще должно было произойти — совсем немаловажный эпизод. Эти сведения дошли до нас из двух разных источников. Оба текста утверждают, что в конце жизни Ипполит придерживался взглядов другого противника папы — Новациана, хотя позднее он и раскаялся в этом, примирившись со взглядами Понтиана. Первый в истории антипапа умер мучеником, находясь в тесном общении с ним и с Римской церковью.

Об этом удивительном финале нас уведомили две личности, которых сложно заподозрить в предвзятости. Первая — энергичный папа Дамасий, живший в конце IV века, очень внимательный к формам и ортодоксальности католической веры. Другая — испанский христианский поэт Пруденций, современник Дамасия, певец первых святых и мучеников христиан. От последнего мы узнаем также, что Ипполит был похоронен на христианском кладбище на Тибуртинской дороге[33]. Ничего удивительного, что с тех пор церковь почитает его как мученика и, более того, святого и мученика.

Мы только что упомянули некоего Новациана. Кем он был? Первая половина III века для христиан была полна взлетов и падений. После Максимина последовал мирный период, который затем снова сменился гонениями при императоре Деции. Римская церковь оказалась обезглавленной: папа Фабиан умер мучеником. Столкнувшись с угрозами, многие не устояли, остро ощущалась растерянность общины, и в ожидании лучших времен было решено отложить избрание нового епископа. И тогда на сцену выступила коллегия пресвитеров, среди которых своей эрудицией, культурой и авторитетом выделялся некий Новациан. В столкновениях, длившихся много десятилетий между ригористами и веротерпимыми, он был сторонником первых. У Фабиана еще не было преемника, когда Новациан написал влиятельному епископу Карфагена Киприану, с целью обеспечить себе поддержку пресвитеров Римской церкви в решении актуальной значимой