Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

вовсю шевелилась новая жизнь. Их пальцы были сплетены. Они молча смотрели на играющую Астрею. — Сто лет, — тихо произнёс Керсан, глядя на семью брата, а затем перевёл взгляд на жену. — И кажется, всё главное только начинается. Нереид улыбнулась, её лицо озарила тем особенным, глубоким спокойствием, которое дарует ожидание чуда. — Он будет таким же спокойным, как эта ночь, — мягко сказала она, говоря о ребёнке. — Я чувствую. В нём нет бури, только глубина. — И мудрость своей матери, — добавил Керсан, и в его обычно бесстрастных глазах вспыхнул огонёк счастья, который видели лишь самые близкие. Он наклонился и поцеловал её в лоб, приложив руку к её животу. Астрея подбежала к ним, обняла Нереид за талию, прижалась щекой к животу. — Тётя! — картавила она, — он уже говорит? — Почти, — улыбнулась Нереид. — Он говорит: «ждите, я скоро». — А дядя Керсан? Он молчит, как всегда? Керсан уголком губ дрогнул. — Я слушаю. — Фу! — Астрея отпустила Нереид, подскочила к Керсану, потянула за рукав. — Ты должен научить его не шуметь! Как ты! А то мама говорит, что он будет говорить без остановки, как крёстный! Керсан закатил глаза, но положил руку ей на голову. — Хассиан не болтает. Он говорит то, что нужно. — Ну… тогда пусть говорит тихо! — заявила Астрея. — А то я не услышу, как плачет малыш! Их обогнала другая пара. Янистен, чьё командирское прошлое читалось лишь в прямой выправке, шёл под руку с Илэной. Они поженились через пять лет после коронации. Их союз стал не только любовным, но и стратегическим — флоты Дома Рейнар под руководством Янистена стали кровеносной системой объединённой империи. — Ян, смотри, — Илэна кивнула в сторону Астреи, которая как раз превратила фонтан в танцующий огненный водопад, — совсем как её мама в детстве, если верить твоим рассказам. Янистен хмыкнул, но в его глазах вспыхнула тёплая искорка. — Только в тысячу раз неугомоннее. Спасибо богу, что Ниса хотя бы думала, прежде чем поджечь башню. А эта — сначала подожгла, потом спросила: «А можно было?» Он покачал головой, но улыбнулся. — Вчера она научила павлинов ругаться на валландарском. Позавчера — превратила статую Тармира в гигантского кролика. Сегодня — фонтан в огонь. Завтра, наверное, солнце заставит играть на скрипке. — И Хассиан? — спросила Илэна. — Он же обещал присматривать. — Он в восторге, — рассмеялся Янистен. — Говорит: «Наконец-то кто-то делает мир интересным». В прошлый раз принёс ей книгу заклинаний с пометкой: «Для особо одарённых безумцев». А она подарила ему огненного котёнка, которого тот в свою очередь назвал Шархом. Теперь он носит его в кармане и хвастается, что тот умнее всех адептов. — Одной Нисы в семье было достаточно, — вздохнула Илэна. — Не согласен, — мягко сказал Янистен. — Теперь их две. И мир стал ярче. Он помолчал, глядя на сестру, как она смеётся, ловя искры в ладони, а затем перевёл взгляд на Керсана и Нереид. — Хотя, оглядываясь назад... я бы ничего не стал менять. Похоже, наш род только крепнет. Астрея вдруг остановилась, оглядела всех, надула щёки. — А дядя Янистен? Он возьмёт меня в плавание? — Когда научишься не превращать канаты в змей, — отозвался Янистен. — А крёстный? — Она обернулась, ища глазами. — Где крёстный? И где Шарх? Я ему обещала показать огненного дракона! В этот момент из тени старого дуба материализовался Хассиан. Он выглядел точно так же, как и сто лет назад. — Ну что, маленькая птичка, Государь Серьезность? — произнёс он, и в его бархатном голосе по-прежнему звучала лёгкая насмешка, но теперь в ней сквозила и неприкрытая нежность. — Устроили тут себе идиллию. Скучно до зубной боли. Но, надо признать, вид симпатичный. Он подошёл к Астрее, опустился на колено. — Обижают тебя? Она задумалась, покачала головой, косички запрыгали. — Нет. — А если будут? — Я сожгу их в пепел! — Вот и правильно. Но если мама с папой будут слишком строги — он понизил голос, посмотрел ей в глаза — ты мне скажи. Я им задам трепку. Астрея захихикала, обняла его за шею, прижалась щекой к щеке. — Ты лучший крёстный! — Шарх отказался идти, — добавил Хассиан. — Сказал: «Слишком много света. Глаза болят. И дети шумные». — Он вечно ворчит! — воскликнула Астрея. — Зато никогда не врёт, — усмехнулся Хассиан. — И всегда знает, когда ты лезешь не туда. — И, как я погляжу, в скором времени вас станет больше. Поздравляю, Керсан. Надеюсь, твой отпрыск унаследует спокойствие матери, а не твою едкую манеру речи. Все рассмеялись. Его редкие визиты всегда были праздником. Дагорн обнял Нису, притянув её к себе. Он смотрел не на дворец, не на сад, а только в её зелёные глаза, в которых отражалось заходящее солнце и вся их долгая, трудная и прекрасная жизнь. — Сто лет, — прошептал он так, чтобы слышала только она. — И каждый из них был подарком. Спасибо, — его голос был твёрдым и ясным, полным безграничной любви, — что подарила мне счастье. Ниса улыбнулась, прижимаясь к его груди, бросая взгляд на Керсана и Нереид, на Астрею, на всю свою огромную семью. — Мы не просто его нашли, — так же тихо ответила она. — Мы его построили. Отвоевали. И под сенью объединённых деревьев, под мирным небом, которое они завоевали не мечом, а сердцем, три поколения одной большой семьи молча наблюдали, как наступает ночь — тихая, спокойная и полная звёзд, под которыми больше никто не должен был умирать, а новые жизни только готовились появиться на свет.