Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

— Дорогая, верьте мне, всё это — моё наследие.

Она согласилась поехать с ним и найти-таки в склепе, то, что принадлежало ему по праву. Это же было так здорово. Их века ожидал самый настоящий клад.

Мадам очень слёзно в своё время просила шевалье Ноэля дать ей возможность проживать в посёлке среди католиков и земляков французов хотя бы полгода.

— Мадам, позвольте, где Франция и где Шотландия, отчего вы так рисковали? Где ваша камеристка или хотя бы компаньонка?

Я была удивлена этой ситуацией безмерно.

Сокрушаясь молодая, женщина сетовала на то, что выехали они очень спонтанно, что её средств едва хватило на эту поездку. Рассчитывая на удачный брак с состоятельным кавалером, она не думала о последствиях.

— Но, когда вы снимали в аренду дом, вы не говорили про своего жениха. Почему именно этот дом? Маленький и без должного ремонта.

Оказалось, что, пробравшись через перевал мессир, Филипп приехал намного позже. А на этот дом, он указал ей сразу. Кованный петух, оседлавший шляпу благородного господина на каминной трубе, был очень приметным знаком для людей, посвящённых в тайну.

От этих новостей, если честно, кругом шла голова.

Когда же мы сказали ей, что охрана нашла раненого мужчину на берегу океана, за крепостной стеной, женщина стала неожиданно бледнеть.

В этот момент её интересное положение перестало быть тайной, возможно даже для неё самой. Во время этого допроса леди Каталина нашла в доме лаз, который несомненно кто-то оборудовал в цокольном этаже этого строения. По всем признакам проход в лабиринт был сделан очень-очень давно; будто сто лет тому назад. Что ещё мы не знаем о нашем доме и долине? И как об этой тайне узнал такой человек, как сеньор Филипп. А ещё в жилище был найден тайник, в котором лежали золотые самородки из нашего тайного места.

«— Ох, Филипп, Филипп. Что же случилось в твоей судьбе, что ты так низко пал? А может, ты таким был всегда»?

Давая лекарства нашему раненому княжна, Элена слишком часто подмешивала ему что-то, вымеряя порошок буквально по миллиграммам. На мой вопрос о составе лекарства она задумчиво произносила, что после выздоровления он не сразу всё вспомнит.

— Для него всё будет словно в тумане.

Её увлечения формулами благородного синьора Армана, порой сильно настораживали. Иногда казалось, что она готова на Филиппе испробовать всё, что можно.

Отселив мадам вдову, урождённую баронессу небогатого французского рода-де Витре в самый удалённый дом долины на берег озера, и назначив ей в служение нашу охрану и камеристку с прислугой, которые отслеживали каждый её шаг, мы перевезли её «жениха» под дальнейшее её наблюдение и уход.

Дом был каменным и двухэтажным, и по площади намного больше, что они занимали до этого.

Заверили женщину, что предоплаты, которую они с будущим отцом её ребёнка заранее внесли за прежний дом в центре долины, будет достаточно. Что ещё полгода мы её не побеспокоим. Установив в принципе домашний арест для приезжих, мы надеялись, что граф, придя в себя, задумается о своём будущем и о положении доверившейся ему женщины.

Мадам же, в свою очередь, была убеждена, что как только её несравненный мессир Филипп пойдёт на поправку и встанет на ноги, они обязательно обвенчаются у нас в церкви.

Постепенно разбираясь с этой историей, мы не сводили глаз с леди Иннес и милорда Доминго, замечая, что их история совершенно не готова двигаться к своему логическому завершению.

Понимая, что времени прошло всего ничего, мы однозначно готовились к долгим ухаживаниям милорда Доминго, его тайным вздохам и нечаянным прикосновениям к смущённой миледи.

Леди Каталина же расспрашивая меня о вещах, которые мы нашли в тайнике в Венеции, добравшись всё же до нашей сокровищницы, была поражена увиденным.

— Леди Дениза, вы же понимаете, что продавать такие бриллианты в одиночку это себе в убыток. Я совершенно понимаю вас, почему вы этого не решались делать.

— Ваши предложения леди Каталина?

— Я предлагаю изготовить из них гарнитуры вроде бы дамские, но с перстнями больших мужских размеров. Это будет произведение искусства. Мы сделаем дополнительную огранку бриллиантам, доведём их до совершенства, поработаем над рубинами. Вы говорили, что король Людовик любит сапфиры, но эти вещи уверяю вас, он не пропустит. У него появится возможность носить допустим, перстень или пряжки на туфлях в унисон с колье его дамы сердца.

Все эти события очень сдвинули наш отъезд из родового замка Шотландии в Лондон на неопределённое время. Леди увлечённо, как всегда, каждая занималась своим делом. Чтобы подготовиться к весенним аукционам в Париже и двух месяцев было мало. А про библиотеку и вовсе речь не заходила, полки были ещё не готовы.

Впитывая знания леди Каталины, я помогала ей в мастерских, сеньор Эрнесто также осваивал новую профессию, он давно уже вырос из рыбаков и с удовольствием тянулся за новыми возможностями, пытаясь менять что-то в византийских клинках, с которых мы заблаговременно сняли драгоценные каменья.

Современное холодное оружие, оно было уже другим, в этом вопросе библиотека была нам в большую помощь, особенно некоторые её издания на испанском языке.

* * *

Месяцы спустя.

Услышав вновь её голос, искренность, нежность и заботу в нём, он напряжённо всматривался в лицо женщины с которой жил уже несколько месяцев. Ежедневно борясь со своей хромотой, и сильным надсадным, порой приступообразным кашлем, пытался вспомнить хоть что-то.

Раздражаясь всё больше, совсем не слушая мадам Диан, он всё же очень хорошо осознавал свою власть над ней. Он твёрдо знал — венчание не входило в его планы. Такое необходимое чувство благодарности к этой особе, которая выходила его после ранения, не могло вместиться в его сознании. Там постоянно жил только один вопрос:

«— кто»?

«— кто сотворил с ним такое»?

«— что он делал в Солнечной Долине, почему его нашли раненным на берегу океана, как он оказался за крепостной стеной, кто нанял всю эту прислугу»?

«— кто достоин его мести»?

Прекрасный облик смуглой незнакомки стоял перед ним. Облик был не связан ни с чем конкретным. Просто незнакомка, просто провал в памяти.

И так каждый день.

Озеро. Уединённое и необыкновенное в своей первозданной красоте.

Откуда родились мысли, что ему пора убираться отсюда? Что его ждут в другом месте?

Такая уединённость может оказаться весьма полезной, несмотря на прислугу, которая, скромно опустив взор, скользила по дому, стараясь всегда угодить вдове достойного офицера и её жениху.

Старая компаньонка не отходила от раздражавшей