Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
«— и на кого я там похожа интересно? Как она внимательна и удивительно наблюдательна, эта сеньора».
* * *
А после замок действительно наполнился предпраздничной суетой. И я уже не разбирала особо кто есть, кто, а в определённый момент почувствовала дикую усталость.
Придя с исповеди из храма, понимала, что явно переоценила свои возможности, когда обещала леди Эйлис и шевалье Люку отправиться на колядки в посёлок с местными детьми.
— Я должна отдохнуть, леди мне не очень хорошо.
— Я провожу вас в покои госпожи графини.
Девочка подошла ближе, взглянув на неё пристально, я словно увидела Росану. И мир качнулся предо мною. Заботливо юная леди, которая по просьбе княжны Элены не должна была от меня отходить ни на шаг, помогла мне уединиться в спальне.
— Я непременно усну леди Эйлис, вы идите в гостиную, помогайте наряжать ёлку, учитывать книги в библиотеке, и отправляйтесь на колядки. Не будете же вы сидеть возле меня весь мой дневной сон. Я несколько дней назад приехала из Чехии и ещё полностью не пришла в себя от смены обстановки.
— Спасибо, ваша светлость.
Девочка, присев в реверансе, склонила прелестную головку.
Потому как ей не очень-то и хотелось наблюдать за спящей незнакомкой, она и не сопротивлялась особо, решив, что очень основательно справилась со своей миссией.
И несколько часов отдыха мне действительно пошли на пользу. А затем, взяв в кабинете документы, которые составила графиня делла Гутьеррес я стала внимательно их изучать. Записывая поправки на отдельный листок, я понимала, что легенда, придуманная нами, вполне имеет право на жизнь.
Не хватало главного, и вовсе не мелочи, как могло показаться на первый взгляд. Для человека из двадцать первого столетия всё было идеально, ведь мы настолько привыкли доверять тем или иным документам, большим базам данных, в результате учёта которых физическое лицо не могло возникнуть из неоткуда.
В отличие от людей будущего представители семнадцатого века верили в документы немного иначе. Им несомненно, нужно было подтверждение. Одним словом, нужна была печать, её оттиск или перстень, что угодно рода дель Альбуркера или д’Вальде-Эсе ла Куэва.
Услышав в быстрых рассказах Денизы, что покои, в которых когда-то жил испанский герцог так и остались стоять нетронутыми, я решила пробраться в них особо немедля, и осмотреть личные вещи Габриэля на предмет наличия фамильного герба.
«— у него в сейфе оставалось куча каких-то украшений в серебре, что он цеплял на себя в то или иное время суток, они теперь мои».
Отстранённо я помнила крепостную башню и силуэт дракона на ней, а, возможно, стоящего на задних лапах льва с раскрытой пастью, герцогскую корону и скрещённые мечи.
Герб был незатейливым, как, впрочем, все они в то время, но его нужно было воссоздать, заменив герцогскую корону на графскую. По памяти это сделать было невозможно, просто потому, что я его не помнила основательно, а что-то подсказывало мне, что с документами нужно было поторопиться.
Найдя в вещах Денизы мужскую одежду, переоделась, подкатав штанины какого-то несуразно странного, обтянувшего мои ноги трико. Понимая, что все заняты подготовкой к Рождеству и считают, что я сплю, готовилась проделать всё довольно быстро.
«— они даже не поймут, что я отлучалась».
«— ещё сутки не прошли как ты в замке, а уже куда-то стремишься влипнуть».
«— глупости, ведь в лабиринте безопасней, чем где бы то ни было, все его ответвления знают только я и Дениза».
И всё же взяла на всякий случай, найденный в столе у сестры интересно украшенный рубином, великолепный, стилет в удобных ножнах. Прикрепила его к поясу из витого шнура, которым подвязала немного большой мне по размеру юношеский камзол без рукавов, не идти же в одной рубашке. Также взяла небольшую заплечную сумку, в которую сунула свечу и мешочек с огнивом лежащие возле камина. Итак, я отправилась в лабиринт, сама впервые в этом столетии.
С удивительными ощущениями столкнулась, как только коснулась рукой каменной стены. Я словно чувствовала энергетику всего живого вокруг. Понимала, что это абсурд, и всё же, мне казалось, что многовековое здание было живым организмом. Что-то переворачивалось изнутри и тянулось к нему. Запах сырости и затхлости казался родным и очень неповторимым. Будто не было этих лет, прожитых в Чехии в другом столетии.
— Ка-та-линааааа, — слышалось мне радостное.
«— я вернулась, я здесь!»
Мысли рвались наружу, и улыбка не сходила с уст. А Он всё видел в темноте, всё понимал. И обнимал, скрывая от всего живого в этом мире надёжным мраком, даря спокойное чувство безопасности.
«— ты мой! Мой! Люблю тебя».
Удобные и мягкие полусапожки, несли меня вперёд. Путь лежал в дальние строения замковых башен. На всё про всё у меня был буквально час времени. И я не ошиблась ни разу на поворотах и лестничных подъёмах. Вовсе не чувствовала усталости. Будто не я лежала ночью разбитая и окровавленная под обеспокоенными взглядами подруг. Эти стены давали мне жизнь.
«— завтра обязательно нужно поплавать в источнике».
Казалось, что только сейчас я начинаю жить, возрождаясь из прошлого.
Проникнув тайно в покои Габриэля и с усилием выжигая искру из огнива, я понимала, что искать нужно в сейфе. Свеча давала немного света, его не должно было видать из окон, выходивших на море. Плотные шторы наглухо закрывали происходящее на улице. Практически пол-этажа, в дальнем строении замковых башен, пустовали до сих пор.
«— какие удобные удалённые покои, если бы не та история, взяла бы их себе».
Поставив удобно свечу на комод и отворив небольшой сейф, закреплённый в каменной стене, вглядывалась в предметы, к которым так никто и не прикоснулся за эти годы. Дениза говорила про украшения, их я помнила и сама. По сути не украшения вовсе, а шатлен в виде пояса из серебряной цепи с кожаными вставками к которому крепилась крупная серебряная основа с прочными цепочками на некотором расстоянии друг от друга. Они служили для возможности подвесить на них всякие удобные предметы. Такой своеобразный прообраз сумки.
«— рассмотрим всё на месте, сейчас на это нет времени».
Складывая всё в сумку, взяла в том числе и несколько завёрнутых в тубы листов плотной бумаги, увидев на них оттиски печатей на воске. Документы, к которым страшно было прикасаться, завёрнутые в холстину, прекрасно вместились в сумку.
Хотела порыться ещё в гардеробной комнате. Практически век назад, благородной даме, племяннице короля Франциска это явно не с руки