Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

«как можно, герцогиня и барон, это просто мезальянс» — так шептала её венецианская бабушка Торризи, портя тем самым всё, что можно так, или иначе было испортить.

Так начались наши страдания с Себастьяном, узнавая о судьбе внука только из редких писем Шарля, недоумевали, что мы пропустили в воспитании своей дочери.

Барон Шарль только ради сына принял один из титулов от своего биологического отца. Свою гордость и боль за мать Мари, он всё отставил в сторону. Сын для него был целой Вселенной. Он стал одним из клана дель Альбуркера.

Граф Раймон Шарль-Мишель Вальде-Эсе ла Куэва, барон-де Байе, с каждым годом своей жизни он всё больше напоминал мне моего первого покойного мужа, он был действительно князь. Граф так и не женился, воспитывая сына в Испании. Я видела как-то внука — юного Анри Вальде-Эсе ла Куэва в Венеции, он тогда стал только выезжать в свет. Как благородны они были с отцом, естественное величие было у них в крови.

Это были дни нашего с Себастьяном счастья, но только пока не случился главный бал-маскарад у его сиятельства Дожа, который очень любил нашу семью.

Первая любовь Анри, эти его высокие чувства к незнакомке в маске, из Франции. Я помню, тогда шёл снег, лёгкий, невесомый, сотканный будто из чего-то потустороннего. Снежинки, не долетая до земли, таяли в воздухе, словно не хотели превращаться в дождь и слякоть. Анри-Эммануэль, сидя в гондоле, не отрывал взора от девушки, что, кутаясь в мех соболя, была действительно необыкновенной. Как сияла бриллиантами её диадема и маска, как таинственно сверкали её глаза. Юная и неповторимая.

Соседняя гондола шла с нами в параллели.

Маски, всюду были маски!

А затем отделившись от нас, на большой скорости, завлекая за собой множество поклонников девушка, смеясь, отправилась на бал во дворец.

Мы не знали тогда, что герцогиня Франсуаза с принцессой Маргарита де Валуа инкогнито посетили карнавал. Она не появилась у нас в палаццо Торризи.

Я узнала свою дочь, блиставшую в танце, завлекающую юного Анри в свои сети только на балу.

А она, в погоне за призрачной властью над мужчинами и ослеплённая безудержным весельем, богатством семьи и безнаказанностью, не узнала собственного сына!

Сгорая от стыда, глотая слёзы, шептала обо всём его отцу.

— Увозите мальчика, граф. Она погубит его.

Они покинули Венецию в полдень следующего дня. Покинули Европу, отправившись в своё дальнее имение ла Куэва, с тем чтобы не вернуться уже никогда.

— Где это? — потрясённо шептала Дениза.

— Панама. Где-то между Северной и Южной Америкой. Новый Свет, по-вашему.

Я знаю, что у меня родился правнук, а далее их следы с Шарлем затерялись. Франсуаза, она спрашивала за Анри, имея уже второго взрослого сына от мужа из клана Торризи. Рассказывая ей про венецианскую историю, я осуждала и пеняла ей на многие её ошибки молодости. Была несдержанная в гневе, я ударила её. Только тогда я стала говорить прямо ей многие вещи, не боясь обидеть это небесное создание, но было совсем уже поздно.

В колониях Испании жить было небезопасно, постоянные стычки с местным населением грозили смертью многим поселенцам. Некоторые семьи приезжих колонизаторов индейцы просто вырезали, сражаясь за свою независимость.

Перед смертью Себастьяна старшая дочь обещала найти семью своего первого сына. Позже она показывала мне письма из Нового Света, их искали, и по последним данным, граф Анри Вальде-Эсе ла Куэва, покинув Новый Свет, с супругой и детьми они уехали на Филиппинские острова, купив там обширные земли.

Филиппины были на тот момент безопасны и полностью уже состояли в списках Испанских колоний. Не знаю, что было далее.

Мне казалось в те годы, от меня многое скрывали, боясь за состояние здоровья основательницы рода. Помню, как узнала, что нас покинула княгиня Жанна д' Фуркево. Как в оцепенении прощалась мысленно с подругой, отправляя её на перерождение. Прося Вселенную о встрече с ней в последующих жизнях. Надеясь обязательно распознать её среди многих. Я не жила последующие месяцы, провалы в моей памяти, которая возвращала меня на тот мост в Тулузе, беспокоили слишком многих. Лекарь был постоянно в моём сопровождении.

Я будто вскользь слышала про малярию и погибшие семьи благородных европейцев в Испанской Ост-Индии.

Эту информацию сейчас невозможно восстановить, наверное, даже при самом большом желании никому не удастся найти потомков графского рода Вальде-Эсе ла Куэва.

Но был указ герцогини Франсуазы Немур, я видела его своими глазами, в котором она признаёт Анри своим сыном, а также всех его потомков, своими прямыми родственниками и наследниками.

Уставшая смотрела на замерших девушек. Мой рассказ вымотал меня основательно.

— Придумайте что-нибудь с документами, я буду одной из Альбуркера, пусть граф Анри Вальде-Эсе ла Куэва будет моим пра-пра дедом. Только в указе герцогини необходимо прописать, что воспитанием всех потомков этого благородного испанского рода, особенно женского пола, должны заняться прямые потомки рода д' Фуркево.

Засыпая, понимала, что возможно задала невыполнимую задачу им всем. Но думаю, это была единственная правильная ниточка. Маленькая графиня Каталина Рене-Де Вальде — Эсе ла Куэва должна будет возродить этот род в память о его основателе.

'— спасибо мой Князь, своим рождением, и пережитыми страданиями вы даёте сейчас мне ещё один шанс на достойную жизнь в этом мире, впрочем, благородству вашей бессмертной Души, видимо, совершенно нет предела.

Спасибо'.

Каталина д’Вальде-Эсе ла Куэва, Шотландия.

— Не оставляй её, Элена, я отправляюсь на судно. Сеньор Эрнесто уже ожидает меня. Документы на столе, нужна только подпись, имитация той, что делала когда-то Француза на своём распоряжении относительно будущего потомков её признанного сына. Каталина должна воспроизвести её вначале на черновике, а затем мы вместе нанесём на указ. Пусть ещё раз проверит формулировку написанного, всё ли правильно.

— Ты спала хоть чуток, Дениза?

— Ещё нет, дорогая. Ты же знаешь часа три мне вполне достаточно, отдохну в своей каюте на галеоне. А после организуем сиесту перед Рождественской ночью. Уже светает. Никто не должен знать, что я отлучалась с судна. Не оставляй Каталину одну, первые дни в этом месте, они просто невыносимы. Всё. До встречи. Люблю вас.

Я слышала, как она выходила из спальни в гостиную, помня, что сейчас сдвинуться вроде как монументальные камни одной из колонн