Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

Я помнила, что в основном все одежды как беженец испанского посольства, герцог принял в дар из наших мастерских, но решила всё пересмотреть заново. Тем более, что тогда мы не были в этой комнате во время своих поисков.

Одежда, которая не была постирана и вычищена должным образом, в своё время, истлела и осыпалась, её было много такой. На полку с несколькими головными уборами я и не глянула, изначально проверяя карманы в коротких штанах с буфами и в плащах. Пусто.

Проведя рукой по беретам своеобразного кроя и собирая осыпавшуюся труху с пера, наткнулась на какое-то украшение. Что-то продолжало сыпаться в руку. Подойдя к свече, увидела брошь небольшую и выглядевшую не так дорого, как хотели бы кладоискатели. Она лежала у меня в руке прикреплённая к небольшому кусочку ткани, бывшей когда-то частью берета. Эта брошь была для меня по-настоящему дорога.

Итак, действительно дракон и крепостная башня в обрамлении рубинов не самой лучшей чистоты, и жемчуга, которые, умерев окончательно, рассыпались у меня в руках.

«— бедные, мы всё восстановим и сделаем как было».

Герб рода дель Альбуркера, потемневший от времени в серебре, это было то, что я искала.

«— супер, пора домой».

Пристегнув его к внутренней стороне сумки и задув свечу, впервые, возможно, за все прошедшие года, я с благодарностью покидала эти комнаты.

«— спасибо Габриэль, теперь я твой потомок».

Выйдя аккуратно из покоев и нажав на устройство чтобы за спиной, скрылся лаз, я прислушивалась к своим ощущениям. Что-то было не так. Тревожно пахнуло холодом и ещё чем-то. Меня явно пытались предостеречь.

«— чужой».

Шептало мне сознание, будто не моё, а то, которым обладали эти стены.

«— Каталина, в лабиринте чужой».

Этот шёпот, он бил тревогу, всё сильнее, стараясь обратить моё внимание на себя. Я бесшумно продвигалась по коридорам, пытаясь заранее обнаружить угрозу. Основательно доверяя своим внутренним ощущениям.

Издали увидев в темноте слабый свет, была поражена. Только не Дениз. Предложи я ей зажечь свет в лабиринте, она бы приняла это за личное оскорбление. Выжидая, застыла, прислушиваясь. А далее я поняла в каком направлении это двигалось.

Склеп!

Отпустив «чужого» подальше, зайдя в обход, встретила его в неприглядной глубокой нише, узкой и тёмной, словно кусочек пенала или сдвинутых камней. Незнающий человек никогда не различит её в темноте. В этой нише я поджидала когда-то князя д’Фуркево. Не дыша, из темноты смотрела на плавные движения высокого мужчины. Я могла так стоять вечность. Тренированное тело лыжницы биатлонистки, которое привыкло к многочасовым ежедневным нагрузкам не могло выдать меня.

Он был словно пружина. Очень опасная для всех, кто находился сейчас в доме. В честном спарринге один на один я однозначно бы проиграла ему. Он держал в руке лист бумаги сверяясь, видимо, по нему со своим местом нахождения в лабиринте. Не было ненависти внутри, только холодный рассудок. Меня не мог кто-то осудить. Я была в своём праве, он проник в мой дом незаконно.

Мелькнувшая в сознании мысль, что он не должен жить, была решающей и очень правильной для меня в тот момент. Я числилась лучшим стрелком в команде, а врагов их отчего-то было вновь очень много.

Через мгновение, подойдя к телу, определила, что стилет Денизы вонзился примерно в область что ниже рёбер, пробив, вероятно, лёгкое со спины.

«— мой коронный удар, опять рост подкачал и отсутствие тренировок, разумеется».

Свеча, упавшая на каменные плиты, затухая, давала последние всплески слабого света. Пламя будто билось в конвульсиях. Мужчина тяжело дышал, надсадные хрипы вырывались при этом из его горла, делая картину всё омерзительней. Подняться он так и не смог, опираясь одной рукой о пол какое-то время, окончательно обессилив, рухнул на каменные плиты. Я не видела его лица, мне этого было не нужно.

— Вы в руках Всевышнего, сеньор, — прошептала, вытаскивая рывком из раны стилет. Вытянув из сжатого кулака поверженного незнакомца клочки плана нашего лабиринта, я вытерла стилет о его одежду.

А далее скорым шагом возвращалась в покои сестры. Понимая, что меня уже ищут.

«— пришлось задержаться, но ведь я его не убила, ранила, пусть выбирается как сможет, Себастьян уверял, что от таких ран сразу не умирают».

Сказать, что моё появление было неожиданным, это значит ничего не сказать. Девочки переживая не знали, где меня искать в таком огромном замке, да ещё так, чтобы никто не понял, что потерялась юная графиня, единственная наследница старинного испанского рода, вверенная им на воспитание.

Когда стал сдвигаться камень, ведущий в лабиринт, они, конечно же напряглись знатно, надо было видеть их глаза полные волнений и тревоги.

— Всё хорошо, не переживайте, я была в покоях Габриэля.

Княжна, нахмурив брови, готова была уже устроить мне выволочку что-то говоря про переходный период, и подростковый возраст, а Дениз подбежав обняла, пытаясь зацеловать насмерть.

— Только знаете, что.

Отстранилась от девушки на миг. Смотрела на них, раздумывая над реакцией, боясь увидеть отвращение на их лицах, а затем показывая им окровавленные клочки бумаги с чертежами тихо произнесла.

— Мне кажется, я убила человека, там в лабиринте, он шёл в сторону склепа.

Дениза Мари — Роз делла Гутьеррес, Шотландия

Иногда я погружаюсь в удивительное состояние, будто со стороны наблюдая за происходящим. В нём я бываю совершенно крошечной и ни для кого совсем не важной. В нём я сторонний наблюдатель. Мой объект наблюдения — Мир, под названием Солнечная Долина.

С того момента, когда мы в рождественскую ночь «потеряли» Каталину, это удивительное состояние совершенно не проходит. Своим появлением, Она поставила всё с ног на голову. Интересно, у княжны Элены такие же ассоциации?

'— отчего душа, что присоединилась к нашей жизни в этом столетии, Мир видит по-другому, отчего она совсем не такая как все, разбудила нас словно ото сна, будто проявила негатив старой фотоплёнки, дав нам обрести свои чёткие контуры.

Она, словно выйдя на минуту, прикрыв двери, вернулась вновь, принеся с собой множество свежего, морозного воздуха'.

* * *

Отстранившись на определённый миг от моих объятий и поцелуев, она смотрела раздумывая. Я никогда не забуду эти глаза затаённого цвета «london blue», сомневающиеся и вопрошающие.

И было видно, что боялась она увидеть осуждение и ещё нечто непонятное на наших лицах. Это был миг.

Я поняла, что он