Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

был решающим; слишком многое стояло на кону. Заслужить доверие близких — это трудная задача, требующая времени, усилий и понимания. В данной ситуации мы могли только полагаться на прошлое, понимая, что, когда доверие устанавливается, оно становится основой для глубоких и прочных связей. Это чувство позволяет людям открываться друг другу, делиться своими мыслями и страхами, уверенные в том, что их близкие будут поддерживать и защищать их.

Показывая нам окровавленные клочки бумаги с чертежами лабиринта, Каталина, доверясь, тихо шептала.

— Мне кажется, я убила человека, он шёл в сторону склепа.

И снова оценка уровня… доверенности.

Её.

Удивительно, она совершенно не сомневалась в правильности своего поступка, она подвергала сомнению нашу реакцию на свои действия в момент очень непростой и критической ситуации.

Когда же Элена воскликнула:

— благодарение Господу и всем Святым, что ты не пострадала! —

а затем обняв нас, стояла, замерев уткнувшись подбородком в макушку девочки, я поняла, что действительно нет в моей душе осуждения, есть благодарность, что эта юная леди умудрилась предотвратить непоправимое.

* * *

Стонущий мужчина, лежащий уже несколько дней и ночей без сознания в апартаментах, принадлежащих когда-то герцогу дель Альбуркера, вызывал неконтролируемое раздражение, отвращение и возможно настороженность. Даже в таком состоянии для меня он был прежде всего враг.

Это было закрытое дело нашей семьи, посвятить в которое мы решились только моего молочного брата Эрнесто Рэя. Именно он помог донести сеньора Филиппа до скрытых практически ото всех глаз покоев, раздеть его на кровати, с тем чтобы понять, почему мужчина до сих пор жив. Ведь Каталина утверждала, что клинок стилета вошёл в тело по самую рукоятку.

Как оказалось, удар клинка смягчил короткий утеплённый плащ и испанский колет, приталенный и простёганный косыми полосами с конским волосом внутри. Эти вещи, по сути портновские копии доспехов рыцарей, надетые в соответствии с декабрьской Шотландской погодой на графа Филиппа де Фонтенуа, спасли ему на этот раз жизнь.

Каталина хмуро разглядывала колет, понимая, что её физической силы, которую она применила, метнув стилет, было явно недостаточно.

— Нужно было либо метать с более близкого расстояния, либо клинок должен быть другим, более лёгким с длинным, трёхгранным, остро заточенным лезвием.

Она вопросительно смотрела на Эрнесто.

Осторожно кивнув головой, мужчина с уважением разглядывал девочку.

— Вы позволите вам показать кое-что на тренировке сеньорита Каталина?

— Буду вам благодарна сеньор Эрнесто.

Это был дуэт людей, живших едиными интересами. В какой-то момент мне показалось, что я смогу избавиться от его вечного досмотра, но это были весьма ложные надежды. Его тень отслеживалась всегда рядом, он успевал всюду, взгляд его чёрных прищуренных глаз навевал воспоминания о князе д’Фуркево.

«— возможно у него есть брат-близнец, и они следят за нами. Тогда кто из них женат на Софи»?

Удивительно, но его супруга опять была в интересном положении. Скромно опустив глаза сеньора, а когда-то наша няня-мадемуазель Софи уведомила нас, что в этот раз непременно родиться маленькая сеньорита.

Их дом в долине уже окончательно был отстроен и обустроен, и они съезжали из своих замковых покоев сразу после праздников.

«— конечно, пусть в этот раз будет девочка, три рождённых мальчика, наверное, основательно потешили самолюбие донны Исабель и её сына, но кто же будет рассказывать истории по вечерам детям»?

* * *

Осознав же себя вдруг здесь и сейчас, ощутив холодный зимний ветер на крепостной стене нашего замка, внимательно слушала рассуждения леди Каталины о том, как смог граф Филипп проникнуть в лабиринт.

— У него однозначно есть сообщники в посёлке. Вход в лабиринт из посёлка хорошо укреплён и закрыт на прочную дверь. Замок в ней с секретом, её невозможно, открыть непосвящённому.

Все последующие возможности попасть в лабиринт с улицы, а именно во вход за крепостной стеной, и в небольшой отдельной бухте, невозможны. Так как там помимо решёток и дверей ещё имеется такой момент, как изначальный просторный коридор с тупиком, проходя через который чужак не знающий, как открыть эту загадку никогда из тупика не попадёт в основной лабиринт.

Юная графиня задумчиво покачивалась с носочков на пяточки. Брошь с её родовым гербом сияла несравненными рубинами и розовыми опалами на аккуратной шляпке с переливчатым пером местной птицы, похожей на фазана.

Утреннее морозное солнце играло с самоцветами, которые девушка намётанным глазом отобрала из моей коллекции ещё в первое утро после Рождества.

Всё её внимание было на плане лабиринта, который она сама начертила, восстанавливая его по бумажным обрывкам, взятым из обессиленных рук сеньора Филиппа и из собственной памяти, сверенной с моими данными.

Глядя на крыши домов в посёлке с высоты крепостной стены, она аккуратно замёрзшими пальчиками, держа грифель, прочерчивала их на плане, стараясь выдерживать масштаб.

— По моим предположениям в одном из этих двух домов есть дополнительный лаз в наш лабиринт. Но об этом никто не должен знать, мы можем спугнуть их. Именно эти дома построены в удивительной, и, мне кажется, неслучайной близости к подземелью. Представляете, граф не вернулся из своей тайной экспедиции, его нет уже несколько дней. Сообщник, а что-то мне подсказывает, что это сообщница, она пребывает в жутком волнении. И однозначно предпримет попытку попасть в лабиринт и найти своего сеньора, нам нужно только подождать.

Удивительно, но наши ожидания были вознаграждены буквально через сутки.

Раненый Филипп перестав бредить и метаться в горячке и ощутимо, буквально метровыми шагами шёл на поправку. Нужно было что-то решать с его пребыванием в замке. Он уже приходил в себя несколько раз, и непонятным взглядом разглядывал княжну Элен.

— Не он, — шептала задумчиво девушка, приглядываясь, будто принюхиваясь к нему — не мой потомок. Пусто в душе, это возможно и Филипп, но не наш.

А незнакомая француженка, вдова офицера Его Величества короля Англии, приехавшая менее полугода назад в имение с целью снять в аренду небольшой домик с огородом в Солнечной Долине в одно прекрасное утро проникла-таки в лабиринт, подписав себе этим поступком, возможно, окончательный приговор.

Никого не найдя, побоявшись проникать в основные коридоры лабиринта, выпачкав в краске одежду и руки, обратившись к соседям после и попросив очиститель, она была аккуратно сопровождена к графине делла Гутьеррес.

Женщина даже не осознавала, что это своего рода допрос. Благородных кровей мадам, проживая с роднёй покойного мужа в Эдинбурге очень благосклонно принимала ухаживания своего жениха, который внезапно, и будто бы случайно проговорившись в пылу откровения, поведал ей о своих высокопоставленных предках, которые жили когда-то в этом