Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

И в то же время мы не могли без веских причин взять под арест вельможу, любимца испанского двора. Меня удивляло, почему он не пытался попасть ко мне на приём. Неужели действительно ничего не помнит? А сейчас действуя только на одних инстинктах, похожий на безжалостное животное, припёртое к стене, он и вправду может избавиться от женщины и не рождённого ещё младенца?

Но ведь ситуация вовсе не тупиковая, он может сказаться уже женатым мужчиной или обручённым, почему именно убийство. Почему он не хочет дать возможность родиться этому ребёнку?

Что-то настораживала во всей этой истории.

И то же время трепетные вспоминания бередили душу, про то, как я наивная верила в наши родственные объятия с Филиппом. Тогда я была совсем одинока. Кончики пальцев пронзила необъяснимая теплота, она разлилась, уютно разместившись ещё где-то:

Обняв брата, шептала в сумерках:

'— Будьте осторожны виконт, я умоляю, у меня больше никого нет в этом мире.

Ради меня сохраните себя'.

Отчего всё так? Какой он всё же настоящий? Неужели всё так дурно в нём?

Почему эти чувства нужно вырывать из сердца?

Встав, ходила из стороны в сторону, не замечая взглядов окружающих. Умом понимая, что он враг, не могла сердцу приказать оставить к нему те чувства, что успели зародиться когда-то.

«— что подумают жители долины, если француженка погибнет-таки, ведь мы были предупреждены о готовящемся, возможно, несчастном случае с ней».

Поймала себя на мысли, что это обязательно будет несчастный случай.

Я была уверена в этом.

«— а если уверена, отчего тогда медлишь»?

«— значит, просто не хочешь ломать свои воспоминания, но ведь уверена в его возможностях, что он способен на убийство, ведь смог же он тогда играть в кости на вас и Иннес».

Встретившись взглядом с начальником охраны, уже готова была задать вопрос о наших дальнейших действиях, желая убедиться, что у него уже есть план.

— Я хочу убедиться во всём лично, — леди Каталина, спокойно заявив об этом в момент моих раздумий, была непреклонна всё оставшееся время.

— На какой-то, возможно, период, я стану ещё одной компаньонкой мадам Диан, пожилой донне, что в данный момент приставлена к ней, справляться стало совсем уже сложно. Моя помощь будет как раз вовремя.

— Как можно леди графиня, вы разве решитесь быть компаньонкой у такой дамы? Она не в браке сожительствовала с мужчиной. Вы скомпрометируете себя.

Княжна Элена была тверда в своём решении.

Упрямо сжатые чётко очерченные губы начальника охраны, его лицо, всё говорило о волнении.

«— да он влюблён, и сильно, как неприятны ему слова княжны Элены».

— Я ничем не рискую, хочу несколько дней видеть благородного сеньора, кем бы то он не был, хочу наблюдать за ним. Моё слово в дальнейшем может сыграть решающую роль. Вся эта история, мне кажется, чьей-то злой игрой. В таком случае, чтобы всё это выглядело более-менее правдоподобно, хочу занять соседнее пустующее жилище с целью, допустим, поправки здоровья. Длительные прогулки на свежем воздухе и катания на лодке по озеру, тёплые источники в горах — сам Господь мне велел заняться своим здоровьем.

Мне нужен штат, охрана, донна Исабель и леди Эйлис в компаньонки.

* * *

Нужно ли говорить, о том, что, когда бледненькую девочку, юную графиню, родившуюся в колониях Ост-Индии, разместили в соседнем коттедже, и за ней начался бесконечный пригляд и уход, все проживающие семьи возле озера всполошились от таких новостей.

К большой их радости правящая графская семья стала закупать свежие продукты, замороженные ягоды и мёд, и свежую рыбу с озера.

Наспех отремонтированный, но хорошо протопленный небольшой коттедж вместил совсем немного жильцов. И вскоре все привыкли к такому порядку вещей, уверовав в целебных свойствах озера. Наличие же главной кормилицы княжества в этом доме, дало всем ещё большее основание полагать, что девочка действительно болезненная и студёный воздух с моря ей в большой вред.

Она подолгу стояла возле водной глади, укутанная в тёплые одежды. Хрупкая и бледненькая.

Ежедневно ей привозили с источников лечебную воду, и несколько раз отправляли её в горы к тем самым источникам. Это был целый кортеж, сопровождающий леди. Она никогда не оставалась одна.

Домик стоял на отдалении, и никто и подумать не мог, что юная девушка, так послушно следовавшая всегда за своей няней, нежная будто первый весенний цветочек, как только оставалась одна в своих покоях, пробиралась осторожно на мансарду дома и часами простаивала возле окна, не выпуская из рук подзорную трубу.

Знакомство с француженкой состоялось буквально через неделю после заселения. Запуская модели судов с приехавшим из замка шевалье Люком и любуясь его жеребцом девочки с охраной слишком удалились от дома, а затем и вовсе разговорились с дамой, жившей по соседству.

Леди француженка смущённо была представлена юной испанской графине; леди Эйлис ни на минуту не покидала их. А мадам действительно была смущена своим неоднозначным положением и в сопровождении своей пожилой компаньонки стала иногда бывать в гостях у соседей, не в силах отказаться от приглашений.

Ведь это были неофициальные визиты, соседские, так сказать.

Её рассказ был прост. Правдив. Её вера в действительно честные намерения Филиппа была по-настоящему твёрдой.

— Всему виной его ранение, ваша светлость, но день венчания уже назначен, это двусмысленное положение, оно уже всем в тягость. Мы не можем явиться на глаза хозяйке княжества, графине делла Гутьеррес. Мы живём практически в разных половинах дома. Представляете у сеньора отдельный вход в его покои, с улицы. Мы редко видимся с ним.

— Оглашение уже состоялось мадам?

— Да, ваша светлость, мы помолвлены и священник уже сделал оглашение, венчание через неделю. А малыш, он будто всё понимает, он стал шевелиться. Я исповедовалась на днях, священник приезжал к нам в дом, Филипп признал ребёнка своим. Разве же это грех? Малыш, зачатый в любви.

Начальник охраны коршуном, следивший за дамами, гуляющими по берегу, прислушивался к происходящему.

Он сам себя не понимал, но мадам баронесса была бесконечно дорога для него. И её ребёнок и она сама, в этом доме всё было мечтой для мужчины, мечтающем о семье.

Интуитивно понимая, что всё что дорого ему, находится в опасности, что сеньор испанец основательно решился на подлость, если подписал признание своего отцовства на не рождённого ещё младенца, мужчина был готов на всё. Но он не мог даже предположить, когда это всё произойдёт, в тревоге упуская что-то очень важное.

— Сегодня ночью, — шепнула