Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
— Его отнесло далеко, шевалье. Там очень глубоко, потяните за бечёвку, верните его на берег, — а далее тихий шёпот звучал для него набатом огромного колокола — она дала почитать свой дневник мне сегодня на пикнике, там есть запись о ночном свидании с Ним. Романтическая ночь накануне венчания, проведённая вдвоём.
Холодный пот струился по спине бывалого вояки.
«— каков подонок, благородный сеньор».
— Глаз не спускайте с неё, если я права, то это приговор. Бить нужно будет на поражение. Смотрите не промахнитесь и не попадите в девушку. Подготовленные стилеты в ножнах я спрятала в молодом ельнике, как договаривались.
* * *
Каталина д’Вальде-Эсе ла Куэва, Шотландия.
Сомнения, что рука шевалье Мишеля в последний момент дрогнет и девушка может погибнуть, одолевали меня. Но на пирсе ничего не происходило, не было даже поцелуев и объятий. Пара о чём-то мирно беседовала, затем они сошли на берег. Медленно идя по широкой аллее вдоль озера, Филипп поднёс ручку мадам Диан к губам. Он заботливо помогал ей ступать в темноте по земле, будто подозревая что-то и чувствуя, что вся поляна оцеплена лучшими из лучших. Воины ждали.
Молодая женщина была счастлива. В темноте мало что было видно, лунный свет сквозь тучи, и яркие звёзды, вот и все помощники в этом непростом деле.
Но рассматривая баронессу в подзорную трубу, я словно видела её улыбку и надежду в глазах.
Рыбацкая огромная лодка, повстречавшаяся у них на пути, ввела вероятно в соблазн нашу пару.
«— что она творит, зачем дала согласие на прогулку? Немедленно сойди обратно, безумная»!
Девушка, поддерживаемая женихом, удобно располагалась рядом с ним, любуясь водной гладью. Они держались за руки.
И эта идиллия позволила взять под сомнения наши подозрения. Я просто ощущала, как она неуверенно поддерживает животик рукой и поджимает захолодевшую ножку, не собираясь об этом говорить жениху, желая продлить мгновения счастья. Чувства переполняли влюблённую девушку.
«— новобрачная».
Итак, завтра.
Красивое платье, присланное мадам графиней, лежало на кровати, качнувшись, испытывая неопределимое желание прижаться к будущему мужу она не заметила вовсе как не осознанно отклонилась его спина.
Всего лишь одно движение, оно сказало мне о многом.
Сдёргивая с себя юбку, я одевала толстый тёмно-коричневый рыбацкий свитер, не вытаскивала из него косы, что струились по спине, поднимая выше воротник старалась закрыть бледное лицо. Молниеносно одела штаны и черный камзол без рукавов поверх.
«— Мадонна, что он задумал»?
Стилеты были уже в руках.
Выйдя на улицу, тенью скользила по земле в сторону лодки, что находилась уже во власти сильного течения.
Тишина окутала это потаённое место, Вселенная затихла в ожидании. Замерли все. Лодка постепенно удалялась и я, просчитывая наши возможности, понимала, что с каждыми минутами их остаётся всё меньше и меньше.
Оценивая ситуацию понимала, что мне просто необходимо попасть в то место, где скалистый берег огромными серыми влажными валунами заходит в воду. Мысленно просила облака не открывать нереально огромный спутник этого мира в полную силу, а сама в этот момент пыталась бесшумно продираться через кусты.
Громкий крик раздался в тишине. Озёрная ночная птица хриплым, как у старого деда голосом громко и жутко кричала, наводя страх на всё живое. Как же стало тоскливо и муторно от мыслей, что нас провели вокруг пальца, что на наших глазах сейчас погибнут невинные души, что это озеро будут обходить десятой дорогой местные суеверные жители, называя его слезами Дианы и Филиппа и их не рождённого младенца.
В лодке что-то происходило.
Я слышала голос девушки. Торопясь, не могла смотреть в сторону, мне необходимо было успеть раньше. Раньше до того мгновения, как случиться непоправимое.
Он однозначно столкнёт её в воду. А сам в нужном ему месте перевернёт лодку и будет выбираться на берег. Он изучил подводные движения в озере, мы невольно помогли ему в этом со своими маленькими моделями судов. Лодку отнесёт течением на середину озера, где невозможно будет найти тело.
Его тело.
* * *
— Помолитесь мадам, мы скоро уже будем на месте.
— Отчего вы так говорите Филипп? Моя вечерняя молитва, она уже состоялась сегодня, а Вы беседовали сегодня с Создателем?
Поморщившись мужчина с презрением, не таясь более, глянул ей в глаза.
— Сколько раз я говорил вам, обращайтесь ко мне ваша светлость. Мадам, вы так и не стали получать в занятиях этикет, как я вам советовал.
И только, наверное, в этот момент Она всё поняла.
Каждый человек на какую-то секунду, вдруг понимает, что он умрёт, через мгновение.
Потому что он единственное смертное существо во Вселенной, которое знает, что конец всегда един. И он живёт с этими знаниями всю свою жизнь.
И он всегда узнаёт этот миг.
Потому что застынет всё вокруг будто в нереальности, и взгляд любимого и его напряженная фигура будет выражать в этот момент безумную решительность сделать Это.
С Ней!
Она поняла, что не только её судьба сейчас зависит от этого человека.
Ведь в преддверии чего-то страшного облака расступившись открыли возможность полной луне созерцать зловещее нечто.
Тишина!
Какая она громкая порой может быть. Как она режет слух, своей безысходностью.
— Не делайте этого с нами, ваша светлость.
Не прошенные слёзы катились по щекам девушки, ещё минуту назад доверчиво желающей прижаться к нему.
— Не нужно венчания, я всё поняла. Уезжайте. Я отпускаю Вас.
Её ручка легла на живот. Но лучше бы она не делала этого.
Звериный оскал мелькнул на Его лице.
— Ублюдок никогда не родиться. Не нужно этого смешного благородства, и слов — «Я, отпускаю Вас»…
Его жуткий смех эхом умчался в горы.
— Вместо брака и Жизни, — Молитва, это всё что я могу вам предложить, мадам.
Отшатнувшись девушка, вдруг забрав свою руку, с ненавистью глянула на мужчину.
Оттолкнула его от себя вовсе, желая бороться за свою жизнь до последнего. Ловко для её положения, она отпрянула к носу лодки. Ступив при этом застывшими ногами во что-то мокрое, что уже было на дне судна.
Её крик — воззвание к небесам о помощи, раненной птицей пронёсся над водной гладью, изначально такого романтичного озера.
— Вы даже умереть не можете как леди. Ничтожество.
Он будто рычал в своей злобе. Теряя лицо, становясь зверем, жутким и чужим. Будто дьявол вселялся в мужчину.
Он тянулся к ней, заставляя