После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

Час спустя, если верить смартфону, появился остролицый. Раскачиваясь, будто обезьяна, выбирающая апельсины в коробке, он наметил себе жертву — пожилого мужчину с рыбьими глазами. На лице бедолаги отразилось облегчение.

Кита побрел за ними. За арочной дверью XIII обнаружилась еще одна лестница.

Парень не рискнул подняться по ней.

Вернувшись на место, Кита откопал среди вороха испорченных билетов шоколадный батончик. Лакомство не имело вкуса, словно состояло из коричневой ваты. Тогда Кита направился к автомату с напитками («Твой глоток скрасит наше ожидание!») и купил себе лимонный чай. И апельсиновый сок. И кофе.

Всё было отвратительно пресным.

Маясь от скуки, Кита взялся за книгу. Не заметил, как прочитал ее.

В дверь XIII забрали еще одного пассажира, какого-то обрюзгшего журналиста. Кита посчитал, что это журналист из-за его смятой спортивной газеты. Пожалел, что не обратил внимания на дату «Спортивного утра».

А ведь люди в зале могли собраться тут из разных эпох.

Кита немного побродил, тщательно высматривая предметы в руках пассажиров. Обнаружил только «Вокруг света». Журнал был датирован прошлым месяцем этого же года. Владелец периодического издания, высокий мужчина в чистеньком плаще и федо́ре, с мольбой во взгляде пожирал часы глазами.

Вскоре Кита оставил попытки узнать, из какого времени пришли другие пленники зала ожидания. Их одежда всё равно худо-бедно относилась к современности. Даже пыльник и затасканное худи с физиономией Снуп Догга.

За окнами медленно двигались поезда, громоздясь до самого вздернутого ноябрьского горизонта. Ночь жила в пустых вагонах, иногда раскачивая их с помощью ветра.

Усевшись на полу рядом с детской деревенькой, Кита вытряхнул из рюкзака билеты. Сосчитал их. Ровно семьдесят восемь штук. Кита понятия не имел, что означает это число. Вероятно, оно было как-то связано с цифрами на табличках, что висели над дверьми.

Кита еще раз набрал Сумарокова. Разговор повторился. К концу Кита уже похохатывал:

— Гриш, ну ты даешь! А скажи что-нибудь еще!

Парень пытался дозвониться до других, но абоненты либо не отвечали, либо трубку снимал Гриша Сумароков, основатель их «Клуба Двадцати».

— Алло, мам? Мам!

— Эй, Никитос! Че как, мужик?

Тогда Кита решил, что сыт по горло. Он направился к двери XV, на поклон к господину Лыбе-Улыбе. Парень подходил сюда и раньше, но всякий раз трусливо возвращался к часам. Ему казалось, что за пятнадцатой дверью обитает хозяин зала ожидания. А возможно, и сам владелец Депо почасовой переработки душ, чем бы оно ни было.

Подойдя к двери, Кита нервно хихикнул.

И тут же осекся, потому что створка XV распахнулась. Сама собой, без чьей-либо помощи. Кита подслеповато прищурился. Он видел перед собой лишь мрак и чувствовал ноябрьский холод, переливавшийся через порог. В следующую секунду раздались щелчки.

То, что находилось внутри, пощелкивало пальцами.

Кита вспомнил самого первого служащего вокзала. Тот мрачный мужчина в ливрее и фуражке почти не отличался от людей. Возможно, потому, что ему приходилось выходить за пределы зала ожидания. Именно он установил ту табличку, а после защелкал пальцами, требуя, чтобы ему показали билет.

— Так вот же они! — проорал Кита, зашвыривая рюкзак в темноту. — Все они здесь! Все, что вы мне подсунули, хитрожопые вы гаденыши! Подавитесь!

Рюкзак беззвучно исчез. Щелканье прекратилось.

Сердце Киты охватил страх. Нечто, обитавшее по ту сторону порога, придвинулось. Во мраке заблестели небольшие камешки, плотно подогнанные друг к другу. Лыба-Улыба скалился, демонстрируя зубы, занимавшие всё обозримое пространство темного провала двери.

Монстр вновь защелкал пальцами.

Кита попятился.

Через секунду он бросился прочь, не в силах выносить весь этот ужас. И ожидание. Ожидание-ожидание-ожидание! Это чертово ожидание сводило его с ума! Кита мчался туда, где в последний раз видел одноглазого уборщика.

— Я готов! — надрывался парень на бегу. — Я буду убирать! Дай мне швабру, старый ты пердун!

Он миновал зыбкую границу, отделявшую вокзал от темного пространства. Добежал до места, где, как ему казалось, работал старик. Но уборщика и след простыл. Содрогаясь от бушевавшей внутри паники, Кита рискнул углубиться в темноту. Под ногами захлюпало. На пол накатывала невидимая вода. Парень в немом изумлении вглядывался в нее, пока не зарябило в глазах.

— Где ты, старик? Что это за место? Ты уплыл? — Кита резко расхохотался. — Да куда ты, господи, мог уплыть? Это же гребаный вокзал!

Оглянувшись, юноша воззрился на колонны, арочный металлодетектор, темные окна, зажженные люстры и всё прочее, что формировало кусок реальности, сжатый со всех сторон тьмой. Из груди вырвался вздох удивления и ярости. Кита ринулся в воду. Упал, уперевшись на руки. Вскочил и снова прыгнул. Не найдя должной глубины, побрел обратно.

Если впереди и простиралось какое-то озеро, оно было необычайно мелким.

Вернувшись в зал с красными часами, Кита обнаружил, что рюкзак лежит на месте. Кто-то вынес его из пятнадцатой двери. А может, он просто свалился с потолка.

Теперь ожидание чувствовалось как струна, которую тянули из самого сердца. Кита еще два раза прочитал книгу, придумал, как играть в карты с помощью билетов (нужно лишь внятно растолковать правила, особенно такому идиоту, как ты сам), и выучил наизусть разговор с Сумароковым.

Перепробовал всю еду и напитки. Трава — и та была вкуснее.

Заодно выяснил, что огонь бесполезен. Кита обыскал всех. При желании он мог творить что угодно: никто не сопротивлялся. В итоге Кита стал счастливым обладателем нескольких зажигалок и коробки спичек с развеселой наклейкой: «Держи огонь при себе, понял?»

Пламя гасло почти сразу, словно попадало во враждебную среду.

Календарь на смартфоне показывал, что миновало несколько дней. Аккумулятор телефона по какой-то причине не разряжался, играя в какие-то свои игры с залом ожидания. Да и глобальная сеть так и не прорезалась.

В тринадцатую дверь, в гости к Рыцарю-скелету, забрали еще пятерых. Это происходило, когда сияние часов начинало блекнуть. Кита так долго смотрел на пылавшие цифры, что научился различать оттенки их багрово-рубинового мерцания. Потом уровень сияния, как правило, возвращался к прежнему.

Сейчас потускневшие цифры показывали минуту первого. Время почти вышло. Раздался раскатистый грохот, и отворилась арочная дверь XIII. В зал ожидания шагнул остролицый служащий вокзала.

— Эй, Никитос! Че как, мужик? — хрипло поприветствовал его Кита. — Как мы? А ты-то где? С поездом опять напутал? Да по-любому налажал! — Он заржал.

Смех тут же унялся, когда остролицый навис над толстяком с саквояжем. Тонкие губы вокзального служащего искривились в пародии на учтивую улыбку. В глазах, прятавшихся под козырьком фуражки, пылала алчность. Толстяк торопливо встал, поддерживая саквояж под мышкой.

Кита едва узнал свой голос:

— Сразу проси добавки и