После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

Дальние стены и подземный проход к поездам выглядели зыбкими и размытыми. Они напоминали почерневший дым на видеозаписи, которую поставили на паузу.

Влекомый болезненным любопытством, Кита направился туда.

Его не покидала странная мысль: существовало лишь то, что можно увидеть из зала ожидания. Остальное же сбрасывалось во вселенский мрак. Подойдя ближе, Кита понял, что ошибся. Позади фальшивых стен имелось какое-то пространство. Оно представляло собой начищенный пол, уводивший в сердце тьмы.

Тут Кита услышал звук, от которого из груди вырвался вздох облегчения.

Кто-то намывал пол, усиленно работая шваброй.

Недолго думая Кита шагнул сквозь стену. Страх отступил, как только юноша сказал себе, что это дым. Всего лишь безвредный аэрозоль, который не задержит и мошки. Не встретив сопротивления, Кита помчался на звук и почти сразу натолкнулся на одноглазого уборщика.

Старик возил шваброй по бесконечному полу, иногда окуная тряпку в ведро с водой. Он насвистывал. На плече уборщика сидел ворон, вколовший блестящие крючковидные когти в рубашку хозяина. Заметив парня, птица брезгливо каркнула.

— А вот и он, — согласился старик. Тряпка опять окунулась в ведро.

Кита оглянулся. Кусок вестибюля с арочным металлодетектором, запертыми дверьми и проходом в зал ожидания напоминал кусок яркой декорации. Одинокий красочный мазок посреди необъятной темени. Закрой глаза — и всё окончательно исчезнет.

— Мне не по себе. Совсем, — признался Кита. — Что это за место?

Старик пожал плечами. Тряпка покинула ведро, расплескав немного воды.

— Подловил. Этого никто не знает, парень.

Кита облизал пересохшие губы:

— А как… как выйти отсюда?

— Покинуть вокзал можно по действующему билету. Или ты, Никита Журавлев, не в ладах с собственной памятью?

Ворон опять хрипло каркнул. Одноглазый старик взмахнул рукой.

— Я и говорю ему. Не лезь, Хугин.

— Так у меня есть билет! — выпалил Кита. — Вот же он! Вот! Чертов билет!..

Парень сунул руку в рюкзак и ощутил неладное. Пальцы ухватили какой-то бумажный ком, хрустевший, как обертки от конфет. Достав несколько таких листов, Кита обнаружил, что это смятые билеты.

И всё — на его имя.

Старик прищурил единственный льдисто-синий глаз:

— Что ж, вижу. Пассажир: Никита Журавлев. Это ты. Место прибытия: Депо почасовой переработки душ. Это настоящие билеты, сынок, всё так, но ты по ним не выйдешь. Уж прости.

— А как же Казань? — в ужасе прошептал Кита. — Казань… где?

— Видимо, там же, где и должна быть.

— Но он же у меня был! И вы видели его! Настоящий билет!

— Так ищи его и подавай сюда.

Билеты с шелестом посыпались на пол, когда Кита перевернул рюкзак и затряс им. В ворох бумажек шлепнулись шоколадный батончик и книга. Кита грохнулся на колени, вонзая пальцы в билеты. Он хватал их, подносил к глазам и тут же отбрасывал, видя жутковатые слова «Депо почасовой переработки душ».

— Этого не может быть! Меня обокрали! У вас здесь крадут вот… вот так?! — По щекам Киты бежали слезы. — Погодите, еще же смартфон!

— Да здесь и не принято спешить, сынок.

Однако смартфон ничем не помог. Можно заявлять, что билеты подменили, но разве такое скажешь о приложении? По какой-то причине электронный билет также утверждал, что Ките предстоит отправиться в некое депо.

— Постойте-ка. А кому я вообще должен всё это показывать?

Старик расплылся в лукавой улыбке:

— О, вот тут ты попал в самую точку. С этим тебе в пятнадцатую дверь.

«В пятнадцатую дверь, на поклон к Лыбе-Улыбе», — промелькнула мысль. Но Ките совсем не хотелось туда. Эта дверь пугала его. Да и чем бы там помогли, если настоящий билет тю-тю?

— А что за депо почасовой переработки душ?

— Не хотел бы я там оказаться. Ты ведь не заглядывал ни в какую дверь?

— Нет, — соврал Кита. — А можно остаться с вами?

— Конечно. Кто-то же должен прибрать за тобой.

Кита опустил глаза. Его ноги по щиколотку замело билетами. Оставалось только догадываться, как этот ворох помещался в рюкзак. Бормоча извинения, Кита быстро запихнул всё обратно.

Когда юноша поднялся, одноглазый старик уже держал в руках вторую швабру.

— Так ты моешь, парень, или как?

Внезапно Кита во всей красе увидел свою судьбу. Вот он, тоже в форме уборщика, моет, начищает и полирует бесконечный пол. Возможно, и у него на плече будет сидеть птица. Какой-нибудь стервятник.

— Ну уж нет, ни за что, катитесь-ка вы, — забормотал Кита. Он попятился. — Я не стану таким, как вы.

— Тогда станешь другим. Делов-то.

Старик зашелся в лающем хохоте. Засмеялся и ворон.

С каждым новым смешком стариковский рот раскрывался всё шире. Кита не мог оторваться от этого жутковатого зрелища. Рот прекратил растягиваться, когда из глотки старика выглянул другой ворон, с белыми глазами. Эта птица тоже похохатывала, широко разевая клюв.

Зажимая уши руками, Кита помчался в зал ожидания.

5

ОДНОГЛАЗЫЙ УБОРЩИК с воронами пропал из виду, превратившись в одну из теней, что формировали внутренний периметр вокзала. Повинуясь нехорошему предчувствию, Кита взглянул на часы. Теперь они показывали двенадцать минут первого. И вдруг время изменилось.

Что-то отсекло минуту, а не добавило ее.

Кита во все глаза смотрел на часы. Одиннадцать минут пополуночи. Но с чего бы цифрам идти назад? Разве время — это такая штука, которая ходит задом наперед, будто рак из детской загадки? Тут Киту пронзило откровение. Такое же нелогичное, как и всё прочее.

Часы показывали личное время Киты. Отмеряли срок, что ему остался.

— Так теперь это мои часики? — вырвалось у парня вместе со всхлипом.

Сосед скосился в его сторону. Нет, Ките не показалось. Толстяк с саквояжем совершенно точно одарил его коротким взглядом. Как смертник, обнаруживший пополнение в камере.

— И вы что, все пялитесь на свое персональное время? — в изумлении воскликнул Кита. — Ну так не глазейте, как неписи![7] Делайте хоть что-нибудь! Хоть танцуйте на могилах!

По залу ожидания прокатился масляный скрежет, оповещая о том, что распахнулась дверь с изображением Рыцаря-скелета. Из арочного проема высунулась острая физиономия служащего вокзала. Шаркая и раскачиваясь, он заковылял к первым рядам.

В груди Киты всё сжалось от гнева. У окна стоял одинокий стул, и парень решил использовать его как оружие. Между тем служащий вокзала поправил короткие рукава и наклонился к блондинке. Взмахнул у нее перед носом своим острым подбородком, рассекая зрительный контакт молодой женщины с часами. Расплылся в глумливой улыбке.

Блондинка пугливо протянула билет.

Схватив стул, Кита рванул в их сторону.

Он хотел перетряхнуть остролицему