После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

Блондинка промолчала.

Кита достал книгу «Стон горы» Ясунари Кавабаты и вернул рюкзак в ноги.

В «Клубе Двадцати» обожали престранные книженции. Например, вот эта повествовала о пожилом японце, который слышал по ночам стон горы. Этот стон старик принимал за предзнаменование собственной скорой смерти, хотя жизнь его текла и текла день за днем.

Кита не заметил, как погрузился в чтение.

От перипетий жизни японского пенсионера парня оторвал грохот, как будто поблизости лязгнула свинцовая пластина. Кита вскинул голову. Больше никто не встревожился. Из глубин зала донеслись шаги.

Там брел еще один вокзальный служащий в ливрее и фуражке.

Он был еще страннее, чем тот, что устанавливал табличку. Темно-красная ливрея висела на нем как на вешалке. Короткие рукава не скрывали мохнатых предплечий. Шаркающая походка и поджатые руки придавали ему образ задумчивого обитателя вольера для обезьян. Лицо скрывалось в веретенообразном сгустке тени.

Позади этого создания Кита заметил распахнутую арочную дверь.

Служащий наклонился к какому-то мужчине в роговых очках, буквально навис над ним, как вампир — над оцепеневшей в постели жертвой. Козырек фуражки зловеще сверкнул, когда работник вокзала протянул открытую ладонь. Мужчина покорно отдал свой билет. Тонкие губы служащего разошлись в пренебрежительной ухмылке.

Кита вздрогнул.

Теперь он целиком видел лицо этого человека, нацепившего слишком маленькую ливрею. Его физиономия была неправдоподобно вытянута, опущена к надраенным пуговицам на груди. Как будто у смеющегося в небе рождественского месяца оторвали подбородок и подшили его к лицу этого загадочного человека.

Колючие глазки изучили предъявленный билет. Кисть, облаченная в белую перчатку, стиснула незадачливому пассажиру плечо. Тот кивнул и поплелся следом. Вскоре служащий вокзала и мужчина в роговых очках скрылись в арочном проеме. Дверь с грохотом захлопнулась.

Кита не знал, что сказать от удивления.

— А что, где-то там есть выход к поездам?

Зал ожидания молчал.

Фыркнув, Кита направился к загадочной двери.

Она утопала в стене, выложенной платиново-серыми плитками, коими был облицован весь вокзал. Дверь напоминала массивные замковые врата, хоть и имела всего одну створку. Над ней крепилась латунная табличка с гравировкой XIII. Под римским числом виднелись линии, складывавшиеся в довольно-таки неприятный образ.

В контурах угадывался закованный в латы всадник. Поднятое забрало шлема открывало темные глазницы, провал носа и сухой оскал. В руке скелет сжимал древко знамени с малопонятным гербом на полотнище. Конь поднимал одну из костяных ног.

Кита отступил на шаг, осмотрелся и обнаружил еще пару подобных дверей.

Вторая находилась напротив первой, аккуратно втиснувшись между автоматом с напитками («Твой глоток скрасит наше ожидание!») и массивной колонной. Третья размещалась у задней стены зала, среди информационных стендов и броской таблички, направляющей в уборную. Над этими дверьми тоже висели латунные таблички: с римскими цифрами XII — над второй и XV — над третьей.

— Тринадцать, двенадцать и пятнадцать? — пробормотал Кита. — Что-то очень знакомое.

Он вернулся на свое место. По пути отметил, что детский уголок, напоминавший безопасную и разноцветную деревушку, пустует. Парень выжидательно посмотрел на толстяка с саквояжем. В итоге повернулся к блондинке.

— Прошу прощения, а вы не в курсе, что это за двери? Никогда раньше их здесь не видел. Ну, я вообще не особо часто катаюсь на поездах, но… всё равно их не замечал.

Блондинка хранила молчание. На ее щеках блестели рубиновые дорожки.

Кита уставился перед собой, обеспокоенный происходящим. Вздрогнул, когда раздался далекий крик. Этот затихающий вопль упал в зал ожидания подобно подстреленной птице. Но так мог звучать и скрип каких-нибудь конструкций. В городе часто можно услышать подобное.

Сияние часов стало ярче. Как будто на цифры, отсчитывавшие время, плеснули горячую кровь. Багровая вспышка заострила лица пассажиров, посекла их, как камень, сделав хищными и безжизненными.

Теперь и Кита не отрывался от часов. Он пытался понять, почему они лгут.

3

КИТА БЫЛ УВЕРЕН, что до отправления поезда оставалось по меньшей мере минут двадцать, но зловещие красные часы показывали всего три минуты пополуночи. Как будто время в зале ожидания спрессовалось. Чувствуя ком в горле, Кита достал смартфон. Устройство с заставкой в виде нарисованной девушки в гамаке, поедающей сливу, сообщило, что сейчас глубокая ночь.

Половина второго, если точнее.

Кита вскочил. Развернулся к ожидавшим пассажирам.

Ни один не взглянул в ответ. Все таращились на часы.

— Кто-нибудь скажет, который час? — Голос Киты дребезжал от волнения. — Когда я заходил сюда, всё было в порядке. С ним. В смысле — со временем. Я к тому, что мой смартфон и вот эти часы работали почти синхронно. Тогда. На тот момент. Но не сейчас.

И ничего. Пассажиры вздрагивали, дышали, но не сводили остекленевших глаз с коробки, подвешенной над выходом, в которой мерцало рубиновое время.

— Ну вы чего, под гипнозом? Я же вижу, что вы меня слышите! Эй!

В голове Киты вспыхнула ужасная мысль. Разорвалась там, будто снаряд. А если они все напрочь свихнулись? Мысль плодилась и размножалась. А что, если вот эти молчуны — жертвы какого-то всеобщего паралича? Мало ли что на вокзале можно подцепить! Или дело в другом? Вдруг всё это — сплошная бутафория?

— Это декорация, да? — севшим голосом уточнил Кита.

Он посмотрел через плечо и чуть расслабился.

За пределами зала ожидания простирался железнодорожный вокзал. Ярко горели люстры. Начищенные полы сверкали — вероятно, не без помощи того одноглазого уборщика. По окнам иногда хлопал ладонями ноябрьский ветер, передавая привет от холодной ночи снаружи. Только стало потише. И людей вроде как поубавилось.

Кита протер глаза. Обернулся на громкий скрип.

На сей раз распахнулась дверь, над которой висела латунная табличка с обозначением XII. Показалась рука в белой перчатке. Конечность ухватилась за стену так далеко, что перекинулась через автомат с напитками. За рукой показалась древняя фуражка машиниста и сама голова.

Из арочного прохода вылез очередной служащий вокзала. И тоже слишком крупный для обычного человека. Кита безуспешно попытался поймать его взгляд. Одутловатое лицо служащего напоминало расползавшийся шмат липкого теста. Глаза, крупные и выкаченные, таращились в разные стороны.

Образина в ливрее обошла пассажиров и остановилась перед Китой. Жабий рот разомкнулся, обнажив ряд маленьких, но острых зубов.

— Ваш билет. — Голос образины резонировал, будто дрожал лист металла.

— Так у меня уже проверяли. — Кита стушевался. Потом его озарило. — Я ведь могу покинуть вокзал, да? Могу, потому что у меня есть действующий билет, правильно?

Вокзальный служащий равнодушно протянул руку в белой перчатке.

Кита нырнул в рюкзак