После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

ЕСЛИ ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ ТЫ ОКАЖЕШЬСЯ В ЗАЛЕ ОЖИДАНИЯ, НЕ СМОТРИ НА СВЕТЯЩИЕСЯ ЭЛЕКТРОННЫЕ ЧАСЫ.

1

ПОРЫВ НОЯБРЬСКОГО ВЕТРА хлестнул по шее, и Кита с облегчением захлопнул за собой тяжелую дверь. Подошел к арке металлодетектора, поставил рюкзак на ленту интроскопа. Железнодорожный вокзал, несмотря на близость полуночи, сочился шумами и малоаппетитными запахами. Где-то толкали тележку с багажом, от скрипа которой продирало ознобом.

Покончив с процедурой входного контроля, Кита направился к табло с расписанием.

Оно напоминало книгу, раскрытую на самом скучном моменте. Вдобавок неизвестный автор посчитал все предложения без исключения важными, выделив их одинаково небрежным способом: число строки, номер поезда, стремное название (одно Убейкино чего стоило) и опять числа, означающие время, платформу и путь отправления.

Кита всмотрелся, пытаясь найти свой поезд. Взгляд беспомощно метался от строчки к строчке. Опустив голову, Кита потер переносицу.

Слева находился зал ожидания. Пассажиры сидели лицом к основному пространству вокзала. На их волосах, лбах и щеках россыпью лежали багровые тени. Все смотрели наверх. Вероятно, над выходом из зала ожидания, как решил Кита, висел телевизор, по которому шла реклама, щедро сдобренная красным цветом.

Еще раз взглянув на табло, парень наконец отыскал свой поезд. Тот отправлялся в половине первого пополуночи, с девятого пути. Не то чтобы Кита не знал, во сколько ему нужно попасть на перрон, но хотел убедиться, что память не запомнила какое-то другое время.

Окна вокзала вздрогнули и заскрипели под напором холодного воздуха. Ветер вцепился в стекла, будто хотел размазать по ним ночь тонким слоем, как черное масло. Кита зябко поежился. Опять взглянул в сторону зала ожидания. Люди по-прежнему смотрели телевизор. Реклама, рассылавшая красные тени, явно была затяжной.

Перед входом в зал ожидания устанавливали табличку.

Это делал мрачный мужчина в бордовой ливрее. Его огромную голову венчала фуражка машиниста. И ливрея, и необычная фуражка, как показалось Ките, обозначали какой-то особый статус в царстве железнодорожного вокзала. Рядом с мужчиной копошился одноглазый уборщик. Совсем старик. Несмотря на увечье, спрятанное за окклюдером, напоминавшим пиратскую повязку, уборщик ловко управлялся со шваброй.

Кита замешкался. Вдруг сообразил, что если не поторопится, то, вероятнее всего, уже не попадет внутрь. Подобные таблички обычно означали запрет. А Ките меньше всего хотелось, чтобы под запретом оказалось его место в зале ожидания.

Он поспешил туда и отшатнулся, когда перед носом возникла рука, щелкающая пальцами. На него угрюмо взирал мужчина в ливрее. Его глаза, будто пара холодных огоньков, поблескивали в тени, отброшенной козырьком фуражки. Лицо оставалось бесстрастным и фальшивым, как поверхность стоячей воды, скрывавшей утопленника.

Длинные пальцы снова требовательно щелкнули и раскрылись в ладонь.

Из оцепенения Киту вывел голос одноглазого уборщика.

— Не видишь? Его величество ждет билет. Покажи документ, парень.

Лицо Киты искривилось в нервной улыбке.

— А у вас здесь так, да? Величества какие-то. — Он продемонстрировал смартфон, показывая электронный билет.

Пальцы протянутой руки опять защелкали. Теперь с нетерпением.

— Нет, парень, убери эту штуку, — отмахнулся уборщик, опираясь на швабру. — Бумажный билет. У тебя же он есть, да?

— А если бы не было, тогда что? — недоуменно поинтересовался Кита.

Пожав плечами, уборщик покосился на табличку.

Огромные буквы гласили: С 00:00 ДО 05:00 ЗАЛ ОЖИДАНИЯ РАБОТАЕТ В ОГРАНИЧЕННОМ РЕЖИМЕ. ВХОД И ВЫХОД ОСУЩЕСТВЛЯЮТСЯ ТОЛЬКО ПРИ НАЛИЧИИ ДЕЙСТВУЮЩЕГО БИЛЕТА.

Чуть ниже шла приписка, похожая на памятную надпись на открытке:

Кита машинально достал бумажный билет. Он купил его еще на прошлой неделе, здесь же, потому что решил, что бумажный билет — это круто. Ребятам из «Клуба Двадцати» должно понравиться.

Взгляды громилы в ливрее и уборщика вонзились в пропуск.

— Никита Журавлев. Едет в Казань, — изрек одноглазый старик неприятным скрипучим голосом.

— Ну конечно, еду. У нас там встреча «Клуба Двадцати». А что? — встревожился Кита. — Что-то не так? Я ведь могу пройти? Снаружи слишком холодно.

Громила в ливрее козырнул на прощание. Тяжело ступая, как огромный хищный кот, направился в зал ожидания. Взгляд его так и не потеплел. Уборщик тоже утратил к Ките интерес. Достав тряпку из заднего кармана рабочих штанов, он принялся протирать табличку.

— Эй, а вот это серьезно? — спросил Кита. — Ну, то, что здесь написано.

— В зале ожидания всё серьезно, молодой человек, — отозвался уборщик.

Кита помялся, испытывая необходимость сказать что-нибудь еще.

— А вам не интересно, что за «Клуб Двадцати»? Обычно все спрашивают.

Одноглазый старик равнодушно взялся за швабру:

— Я и так всё знаю, парень. Ступай уже, коли хочешь.

Гадая, шутка это или нет, Кита вошел.

2

ПЕРВОЕ, ЧТО БРОСИЛОСЬ КИТЕ в глаза, — это красные отблески.

Они всё так же образовывали багровые гнезда на лицах ожидающих. Кита пришел к выводу, что по телевизору идет какой-то фильм. Возможно, про Марс, на котором, как известно, преобладает только один цвет: красный. Однако уже через мгновение Кита понял, что ошибся.

Он уселся на свободное место в первом ряду. Над выходом висели часы.

Они были прямоугольными, с черным экраном, на котором мерцали цифры. Сами числа излучали нестерпимое, выкрученное на максимум рубиновое сияние, как во время заката. Шла вторая минута после полуночи.

Немало удивленный таким поворотом дел, Кита посмотрел на соседей. Их пустые глаза не отрывались от часов. Кита наклонился вперед и тут же откинулся, чтобы взглянуть на остальных.

Центром всеобщего внимания определенно служили загадочные красные часы.

Тогда Кита окинул внимательным взглядом соседа справа, лысеющего тучного мужчину с саквояжем на коленях. Позу толстяка пронзало мучительное ожидание. Он словно претерпевал какую-то изощренную пытку, мешающую расслабить сжатые в коленях полные ноги и встряхнуть руки, вцепившиеся в саквояж.

— А что показывают? — Кита не собирался шутить или заводить разговор. Просто хотел понять, что происходит. — Вы все поспорили на что-то?

Толстяк с саквояжем исторг горестный вздох.

Кита озадаченно хмыкнул. Похоже, этого мужика лучше не трогать. Слева от Киты изящным изваянием застыла молодая блондинка в деловом костюме. Ее плащ был перекинут через спинку. Она тоже не отрывалась от часов. В уголках ее выразительных глаз поспевали гранатовые слезы. Как будто голубые озерца плакали кровью.

— Скоро будет вторая серия, угадал? — Кита запустил руку в рюкзак. — Так я ее видел. Рассказать? Там появится число десять. Мерзкая цифра, хотя всякие