После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

Татьяна недоверчиво взглянула на Семена.

— Они мертвы?!

— Мертвы, говорю же!

— Тогда точно надо поговорить с бабкой Ириной… Идем. — Девушка встала со скамейки и потянула его за собой.

Если бы не помощь Татьяны, чертова библиотекарша точно бы не стала с ним разговаривать. Семен отлично это понимал.

Они пришли в квартиру Ирины почти вслед за старухой, и Татьяна долго уговаривала ее ответить на вопросы парня. Семен сидел в кухне и слышал их раздраженные крики. Наконец внучке каким-то образом удалось заставить женщину говорить.

Когда Семен вошел в маленькую темную гостиную, Ирина сидела перед ним в старинном потертом кресле и смотрела на пришельца с неприкрытой ненавистью. Позади нее сквозь щель между неплотно задернутыми шторами, такими же старыми и выцветшими, как хозяйка квартиры, проникал свет серого вечернего солнца. В его тусклых лучах редкий подкрашенный пушок на голове женщины был почти невиден, отчего казалось, что она абсолютно лысая.

— Значит, сдох Маклаков, — радостно уточнила Ирина, не дав Семену и рта раскрыть. — Собаке — собачья смерть!

— И как ты к этому причастна? — спросила Татьяна, стоявшая у окна.

— Причастна, уж не сомневайся, — с торжествующим видом подтвердила Ирина. — Раз уж ты сама ни на что не способна оказалась. Я больше жизни любила сестру, ближе нее у меня никого никогда не было, а этот мерзавец отнял ее у меня. Хоть кто-то что-то сделал, а иначе этот гад так и вышел бы сухим из воды.

Старуха взглянула на большой портрет, стоящий на полке старого книжного шкафа. Семен проследил за ее взглядом и увидел черно-белую фотографию красивой молодой женщины в сверкающем фраке и таком же цилиндре. Она стояла в свете прожекторов, широко улыбаясь, вскинув руку с зажатой в ней блестящей тросточкой, а вокруг нее сверху сыпались сверкающие в лучах софитов блестки. Видимо, это и была Лиза в годы своей работы в варьете.

— Но что ты сделала? — недоуменно спросила Татьяна.

Старуха настороженно перевела взгляд на Семена.

— Так персонал клуба тоже погиб?

— Погиб, — кивнул Семен, сжимая и разжимая кулаки. — И я последний. Меня ждет та же участь?

— Скорее всего, — не стала скрывать Ирина.

— Но что это за чертовщина?! — взорвался Семен. — Что вы сделали?!

— Это Григора́ш, — тихо ответила старуха.

— Что?!

— Да откуда вам знать… — отмахнулась Ирина. — Молодые подобные вещи городскими легендами называют… Потому что мозгов нет! А Григораш — это не легенда вовсе, а самая что ни на есть реальность…

— Да скажи толком. Что еще за Григораш?! — вспылила Татьяна.

— Во времена моей юности всяких экстрасенсов и медиумов не привечали так, как сейчас, — заговорила старуха, буравя Семена колючим взглядом своих водянистых глаз. — За такое и посадить могли. Милиция здорово за ними в ту пору гонялась. Но всё равно были сведущие люди. Те, что знали побольше других.

Вот и Григораш был из таких. Это его фамилия… Имени я уже и не вспомню. Сильный экстрасенс был. Мог целый зал народу в Доме культуры собрать. Или в варьете, где Лизка работала… Нелегально, конечно. За очень большие деньги туда пускали, а официально всем говорили, что это лекция какого-нибудь ученого профессора… Только Григораш на этих сборищах вовсе не доклады читал, а больных лечил, и еще будущее предсказывал. Мы с Лизкой тоже как-то на его выступление попали, еле-еле билеты достали через знакомых…

Он людей на сцену приглашал, а там с легкостью в транс вводил и заставлял делать всякое. Но для начала какие-то мантры читал, ритуалы проводил. Призывал силу, значит. Уникальный человек был. И мужчина видный, красивый, кожа бледная, а волосы черные, как воронье перо. А взгляд… Глядит он на тебя, а кажется, будто два ледяных ножа насквозь пронзают! На себе его силу испытала. Но темный он, мрачный был… Оно же как бывает… Сила приходит к тем, кто готов ее принять с чистым сердцем и благими намерениями. Но важно не только уметь призывать эту энергию, но и быть ее достойным проводником. Григораш оказался достойным, только вот силы-то у него явно темные были, не светлые…

Его выступления стали очень востребованы, но проходили редко, и мало кто из желающих мог на них попасть. Боялись властей… И пришла тогда кому-то в голову мысль записать его слова на пластинку. В качестве эксперимента. Чтобы выяснить, возможно ли проведение обрядов и ритуалов целительства без присутствия самого Григораша, а только с помощью его голоса с включенной фонограммы. Такие пластинки можно было за огромные деньги продавать. Страждущих оказалось полно — он ведь реально больных излечивал.

Законно такое провернуть нереально было, вот и решили его некие дельцы нелегально на гибкие пластинки записать. Процесс записи проще, да и сбывать можно потихоньку, на любом рынке. Тогда таким образом зарубежную музыку продавали. Запрещенку… Мы с Лизкой, уже когда в магазине грампластинок работали, многое об этом узнали.

Ну вот пригласили Григораша ночью на такую кустарную студию где-то за городом. Сел он перед микрофоном и давай свои мантры начитывать. Только вот в тот момент на эту тайную студию был совершен налет. Разборки криминальных банд. Сферы влияния не поделили или кто-то не заплатил вовремя, этого я не знаю… Вот на том складе перестрелка случилась и несколько человек погибло. Ну и в самого Григора́ша шальной пулей попало. Так прямо перед микрофоном и помер во время своей записи.

И люди потом говорили, что сущность его сверхъестественная каким-то образом записалась на эту кустарную пластинку… Сам дух Григораша, темный, злой, мстительный… Он ведь помирать вовсе не собирался, в него случайно пуля угодила. Видимо, умирал в лютой злобе и жажде мести за свою жизнь…

Шумиха тогда большая была, но вскоре всё улеглось. Только вот вскоре нашлись дураки, которые эту запись растиражировали! Мантры-то Григораш записал, пусть и умер в самом конце записи… Ну и начали эти его посмертные фонограммы продавать потихоньку…

А потом вдруг по городу слушок прошел, что горе тому, кто эти пластинки послушает. Особенно если ее ночью включить, после наступления темноты. Григора́ш обиды не простил. Является его мстительный дух и каким-то страшным образом убивает слушателей… Мы же с сестрой, когда она уже из варьете ушла и в наш магазин устроилась, в этой среде долго крутились, многое тогда слышали.

Ну а потом я уже из магазина уволилась, а Лизка там еще какое-то время оставалась. Однажды директор магазина притащил откуда-то такую гибкую пластинку и решил ее размножить для продажи. Не верил он во все эти слухи и