После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

В подтверждение наших слов за окном проявилось вроде бы женское лицо, приблизилось к стеклу и дунуло, образовав пятачок пара, на котором немедленно указательный палец нарисовал улыбающуюся рожицу.

И девок с собой притащили.

— Пойду прогоню! — Сестра решительно встала и направилась вон из нашей комнатки, чем очень сильно меня удивила. Ну, то есть дома, в квартире, она на кухню застремалась пойти проверить, кто там из нас шуршит, а тут оборзела от смелости.

Между тем фигура опять постучала в окно. Ждала приглашения, что ли. Или что я встану, но это фигушки.

Тут из темноты вдруг показалась еще одна рука, я даже не поняла сразу — тоже правая или всё же левая — и прислонилась растопыренной пятерней к стеклу.

Эта ладонь с противным скрипом поползла по стеклу вниз, оставляя за собой след не то сажи, не то слизи, не то какой другой пакости. Да и сама рука была ужасная, мертвая, вся с полопавшейся кожей, лохмотьями свисающей с костей, отвратительная в своей натуральности.

Ну пипец! А Маринка открывать им пошла! Психопатка тоже.

Вообще нормально ночью в глухой деревне открывать дверь неизвестно кому?

Надо что-то сделать, побежать ей на помощь, но почему-то, вопреки здравому смыслу, вопреки собственной привычке, я осталась лежать в кровати и прислушиваться. Подобралась вся и насторожила уши.

Слышно было, как захлопнулась входная дверь, а потом еще раз что-то глухо и деревянно стукнуло, я только не смогла идентифицировать звук.

К счастью, сестра вернулась до того, как я заставила себя встать, очень быстро юркнула под одеяло и повернулась лицом к стене, будто не собираясь ничего со мной обсуждать.

Это было максимально странно.

— Эй, ты! Чего там было-то? То есть кто был-то?

Молчание.

— Ты спишь, что ли?

— Никого не было! — не поворачиваясь, буркнула Маринка тоном, который означал у нее крайнюю степень отвращения к моей персоне. Когда мы ссорились в детстве, я часто слышала эту интонацию.

— Ты дрожишь или мне кажется?

Это реально было странно, я же ничем не заслужила такое отношение. Маринка тихо фыркнула, но дрожать вроде перестала.

Может, и нечего бояться, я себя просто накрутила.

Тут я вспомнила про окно, подобралась к подоконнику и носом почти уперлась в стекло, попытавшись разглядеть хоть что-нибудь.

Там правда никого не было. Просто обычный ночной бабулюшкин двор. Тьма, хоть глаза выколи. И следов на стекле никаких.

Приснилось, что ли?

Я нашарила тапки и пошла поглазеть в окна большой комнаты. То же самое, то есть ничего. Проверила на всякий случай, хорошо ли заперты окна.

Заперты.

Пошла и дверь проверила. В сенях стоял неимоверный холод, хотя под вечер всегда парило, и даже в самые дожди не бывало зябко. Ясно, чего Маринка дрожала. Только почему не сказала?

По ногам потянуло сыростью, и запашок стоял какой-то неприятный, непонятный. Видимо, с улицы занесло.

МАРИНКА ВСЁ ЕЩЕ ПРИТВОРЯЛАСЬ спящей, хотя я успела заметить, что она отвернулась от стены и теперь, закрывшись до носа одеялом, сквозь ресницы наблюдает за мной. Да я знаю все ее уловки. Как, впрочем, и она мои.

Хотя ничего страшного-то не произошло, разве что кроме этой жуткой скрипучей пятерни, — и я уже не была уверена, что мне не показалось, — осталось странное неприятное ощущение опасности, которую не можешь определить, но подсознательно фиксируешь.

Неправильное что-то случилось. Такое, когда жалеешь, что нельзя выйти и начать заново с прошлого сохранения. Отменить ввод. Перезагрузить, сбросить ошибку.

Я ПЛОТНЕЕ ЗАДЕРНУЛА ЗАНАВЕСКИ, укуталась в одеяло, подоткнув со всех сторон, и долго прислушивалась к Марининому дыханию. Проверяла, что она еще жива.

ПРОСНУЛАСЬ Я ПОЧЕМУ-ТО ПОЗЖЕ ВСЕХ и в таком небольшом доме ухитрилась ни разу одновременно не столкнуться с сестрой и бабулюшкой. Последняя вообще мне только покрикивала из других комнат, а Маринка подрабатывала электровеником. Почему-то никому не хотелось обсуждать сегодняшнюю ночь, даже удивительно. Ведь нам было что друг другу рассказать.

Пока Маринка в псевдопорыве наведения чистоты моталась по избе, как тюль на ветру, а я цеплялась, как клоп, за диван, привязанная проводными наушниками к найденному магнитофону, чередуя кассеты из коллекции папиной юности — «Мираж» с Deep Purple и Высоцкого с «Ласковым маем», — бабулюшка быстренько собралась, прихватила свою старенькую матерчатую хозяйственную сумку, авоську, и умотала в магазин, только дверь хлопнула. Точнее, это приезжала в деревню автолавка со всяким необходимым товаром, и деревенские бежали затовариваться.

Наверное, мы подточили все бабулюшкины запасы.

Мы же, умницы, не подумали с сестрой бабулюшке еды привезти, а мама не напомнила. Наверное, думала, сами сообразим. Наш папа, например, терпеть не мог, когда ему напоминали об элементарных вещах.

— Не нужны мне, — говорил, — ваши дельные бесполезные советы.

Вот мама и забыла, что нам-то как раз нужны.

ПОЧУВСТВОВАВ УКОЛ СОВЕСТИ, а еще сообразив, что у автолавки наконец поглазею на деревенских, себя покажу, может, и та бабка с козами подтянется, я вскочила бежать, но опоздала — бабулюшка уже вернулась. Незадача.

БАБУЛЮШКА СТОЯЛА ПОСРЕДИ ПРИХОЖЕЙ в сенях в какой-то странной растерянности, опустив руки с сумками, задумчивая и даже немного грустная.

— Ты чего, бабулюш? Плохо себя чувствуешь? Давай мне сумки! — Я попыталась забрать у нее покупки из рук, но она будто ожила, вздрогнула и запротестовала.

Может, действительно что-то неприятное вспомнила. Столько времени одна живет, бедная наша бабулюшка.

— Вы чего в погреб лазили? Сказала не соваться туда и ничего оттуда не брать.

Облачко пара вырвалось, будто маленькое привидение, из склепа рта. Ничего себе у нас похолодало!

Вопрос застал меня врасплох. Я обернулась и поняла, чего бабулюшка тормознула, — погреб был открыт. В — внимательность.

— Я не лазила.

— А почему дверца откинута?

— Это сквозняком распахнуло, — пошутила я, но бабулюшка шутку не оценила. — Сейчас закрою, не волнуйся.

Дверца погреба легко встала на привычное место со звуком, который я мгновенно узнала. Так вот что это было ночью! Неужели бабулюшка тогда лазила в погреб тайком? Ну что там такое может быть, чтобы от нас скрывать? Самогонный аппарат? Смешно. Мы — не лезь, а сама вон какая прыткая.

Я РЕШИЛА ПРО НАШИ С МАРИНОЙ ночные приключения не рассказывать, раз бабулюшка так близко к сердцу это всё воспринимает. Неизвестно еще, что мне самой в старости будет мерещиться.

Правда, бабка с козами у горелого Любушкиного дома нам обеим с Маринкой уже сейчас мерещилась.

Или эти слишком уж прошаренные в плане грима деревенские пранкеры (а кто еще-то?)… Может, театральная студия открылась для местных подростков,