После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

— А вот и прискакали, новенькие козочки.

Сказала, как проблеяла. И с такой интонацией, что мы с Маринкой переглянулись, дабы удостовериться, что нам не показалось. Это вообще не звучало доброжелательно, скорее даже угрожающе.

— Уходим, — прошипела я.

— Здравствуйте, — вместо этого ляпнула вежливая Маринка. Вот находит на нее иногда.

— Пришли в гости, козочки. Оставайтесь. Оставайтесь. Оставайтесь. Пусто в подголбце[5]. Мне козочки нужны. Есть хочу. Есть хочу.

Вот это называется заладила, а не когда я задаю вопросы. Еще таким противным голосом. Явно с головой непорядок, а Маринка с ней еще разговоры разговаривает.

— У нас нет еды.

— А вы на что? Для кого откормлены?

Всё еще продолжая снимать, я прошипела сестре:

— Мы не обязаны терпеть оскорбления от чужих старух. Только друг от друга, а бабулюшка у нас добренькая.

Женщину качнуло к нам, будто она хотела рвануться, схватить, но что-то удерживало ее на месте.

Ну на фиг! Еще вцепится.

Я быстренько прервала съемку, сунула телефон в карман и потянула сестру за собой, даже не думая прощаться с Любушкой.

— До свидания! — всё-таки ухитрилась ввернуть сестра. Вот ведь какая воспитанная, откуда только это в ней взялось?

— Приду, есть хочу, приду, — опять заладила ненормальная. Даже страшновато к ней спиной поворачиваться. Вдруг коз натравит. Они, правда, аморфные какие-то, но мало ли.

— ХОРОШО, ЧТО ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ полоумная старуха и никакой мистики, — болтала я, когда мы наконец отошли на безопасное расстояние. — А бабулюшка-то у нас приколистка! Я ведь повелась на мертвую Любушку, сук ей в нос.

И стала петь во всё горло очень остроумную, по моему беспристрастному мнению, переделку КиШа:

— Мне дорого платить за свет, мне лучше в полной темноте. Из-за тарифов ЖКХ мечтаю только о еде!

Сестра посмотрела на меня со странным выражением, но промолчала. Даже не попросила заткнуться.

Мы смачно шлепали по лужам, я вон вообще горланила, но ни одна собака не вякнула, хотя ночью местные псы заливались и выли. В волков я, честно говоря, не верила. И хоть бы один приличный человек выглянул, замечание сделал, как раньше. В прошлые приезды нас так и норовили приструнить за любую мелочь, даже из окон покрикивали, из-за забора. Может, это работает только на детей, от которых ответочка не прилетит?

ПОЛЬЗУЯСЬ ВОССТАНОВИВШИМСЯ электричеством, бабулюшка помыла посуду и чего-то наготовила. Даже не стала дожидаться и нас напрягать.

— Мы тут, бабулюшка, Любушку встретили. С козами. Привет тебе передавала. На ужин напрашивалась.

Бабулюшка вдруг вспыхнула, бросила на стол ложку и так резко повернулась ко мне, что чуть не упала. Я дернулась поддержать ее, но наткнулась на гневный взгляд бабулюшки и отступила.

— Так, хватит! Карина, ты уже совсем берега попутала, шут тебя за язык тянет, не иначе.

— Но там бабка была с козами возле горелого дома, и я подумала… — начала было я оправдываться, но бабулюшка хлопнула ладонью по столу:

— Замолчи! Совесть имей.

— Ну ладно, ладно, может, в сумерках плохо разглядели, — начала я оправдываться, немного даже напуганная бабулюшкиной реакцией. Передумала показывать, что наснимала. И самой пересматривать, что получилось, расхотелось.

Бабулюшка посмотрела на меня, всё считала по моей красноречивой физиономии и смягчилась:

— Любушке и так досталось при жизни. Жаловалась, что по ночам к ней кто-то наведывался. Схуднула вся. От одиночества головой тронулась, бедняжечка, вишь. Донаведывался, что впустила…

— Так она ночью сгорела? — сделала не совсем однозначный вывод Марина.

— Незачем говорить об этом, — тоже совершенно нелогично отрезала бабулюшка.

Такие ответы мне не нравились.

И я бы докопалась до старушки, но внезапно на меня напал такой чих, что мне даже показалось, что бабулюшка специально это подстроила. Человек, думающий только о том, как бы половчей чихнуть, практически перестает воспринимать окружающий мир. И многое теряет свою значимость в его глазах.

А предательская сестра принялась запугивать бабулюшку моей мифической аллергией, хотя могла бы побольше разузнать про ходячих мертвецов. Вот зачем? И тоже, кстати, проигнорировала вещественные доказательства — ролик с места событий, бери и показывай. Это я уже потом сообразила, постфактум. Помутнение какое-то, наверное, эта дождливая сырость так мозги размягчает.

С другой стороны, бабулюшка на слова не совсем адекватную реакцию выдает, неизвестно еще, что с ней случится после просмотра.

В ИТОГЕ, КАК-ТО СОВСЕМ НЕЗАМЕТНО, снова прошел совершенно бесполезный и бессмысленный день. Так мы можем и больше недели тут с бабулюшкой провести, и не заметить. Ужас.

Я УЖЕ СОВСЕМ НЕ ЗАМЕЧАЛА шуршание дождя за окном, когда звук его вдруг изменился: теперь он будто бы потрескивал, как сухие сучки в костре. На мгновение даже показалось, что пахну́ло чем-то горелым, но этот мимолетный обман обоняния снова сменился ароматом сырой земли и примятой травы.

А потом вдруг кто-то довольно нагло завозился снаружи, даже будто попробовал открыть окно с той стороны. Простукивал раму.

Тут-то пришло осознание, что кровать-то моя в общем-то и не такая уж козырная.

Кто же это опять к нам приперся?

Вот где гости были днем? Когда их ждали, между прочим.

И снова раздался вой, но теперь я четко различала его неестественность, искусственность. Не собаки, но никакие и не волки — выл совершенно точно человек. Очень неприятно и тревожно.

— Давай полицию вызовем? — вдруг предложила Маринка. — Всё-таки уже время тишины настало.

— Ты полоумная? Какая полиция в деревне? И какое еще здесь время тишины?

— Тише ты! Бабулюшку разбудишь.

— И чего? Без сладкого оставит?

— А ты будто справишься без сладкого.

Ой, ладно, ну подъела я бабулюшкины запасы карамелек, что теперь вспоминать-то. Это вообще сейчас к делу не относится.

— А ну-ка заткнулись там! — рявкнула я, не вылезая из-под одеяла. Вопреки желанию, голос мой звучал совершенно не грозно, а будто какая-то собачонка тявкнула.

— Козлятушки, ребятушки, отопритеся, отворитеся! — хихикнули за окном. Точно деревенские болваны.

— Козлят тут нет, только козы, — откликнулась я, разом теряя весь страх.

— Ты психопатка? Зачем ты отвечаешь? Надо просто не реагировать, и эти сами уйдут. Так и надо делать, — прошипела сестра, и не успела умолкнуть, как за окном раздалось идиотское блеяние.

Мы обе сразу вспомнили Любушку с козочками, царствие им небесное. Стало неуютно.

И тут сестра преувеличенно небрежным тоном, но достаточно громко протянула:

— А-а-а, это, наверное, кто-то из местных ребяток дурачится. Днем зассали показаться, приперлись в темноте.

— Молодежь, — припечатала