После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн
ВООБЩЕ-ТО МЫ С СЕСТРОЙ ехали в деревню к нашей бабулюшке Люлюшке. Первый раз самостоятельно, и нам казалось, что это мероприятие даже выеденного яйца не стоит. Но сейчас я чувствовала себя довольно глупо, потому что, оказывается, не учла совершенно очевидно важные вещи, и хотела бы, чтобы всю ответственность взял на себя кто-то другой, желательно взрослые. Жаль, что мы с сестрой и были уже теми самыми взрослыми.
НЕ СГОВАРИВАЯСЬ, Я И МАРИНКА сошли с перрона по раскрошенным бетонным ступенькам, которые упирались прямо в тропинку между кустами, петлявшую неизвестно куда, но мы надеялись, что к автобусной остановке. Просто другого пути здесь не было.
Мама советовала нам уточнить у местных, как добраться до нашей деревни, потому что с автобусным расписанием вечно непонятки были. Говорила, что всегда так делала, когда добиралась своим ходом, а не папа на машине привозил. Целых два раза, но давно. Вряд ли что изменилось, уверяла она.
Мы, конечно, дома сами сверились с картой, не нашли ничего сложного, и на мамин совет держаться местных забили. Надо было прямо в поезде выявить попутчиков из аборигенов и всё разузнать, кто ж знал, что они так быстро разбегутся и что в реальности местность совсем не соответствует карте, которая сейчас еще и загружаться не торопилась.
Раздраженные друг другом, мы с сестрой специально ничего не обсуждали, каждая стремясь наказать молчанием другую. Это была наша давнишняя игра в обиду, идиотская и непродуктивная, но привычная и постоянно практикуемая. И Маринка всегда выигрывала в нее.
ОДИНОКАЯ ТРОПИНКА действительно вывела прямиком к автобусной остановке, изрядно побитой временем. Здесь как раз можно было спрятаться наконец от противной мороси, только, кроме нас, желающих что-то не оказалось. И тут мы с Маринкой сообразили, почему так торопились местные: вероятно, автобус подъехал как раз ко времени остановки поезда и быстренько увез всех прибывших. А кто не успел, тот не очень и хотел.
Сестра посмотрела на меня с этим бесячим выражением, будто факт, что я родилась раньше нее, автоматически делал меня ответственной за все наши проколы:
— А расписания у нас нет. И что нам теперь делать? Давай, говори, ты же у нас самая умная.
— Избавь меня от муки слышать эту фразу! — огрызнулась я.
Думаю, мы по привычке наговорили бы друг другу много лишнего и обидного, если бы не внезапный парень на жигулях. Парень — наш ровесник, жигули — ровесники кого-то пожившего, и оба показались нам знакомыми. Машина — понятно почему: кто ж не знает «копейку».
У меня не очень хорошая память на лица, и я заранее готова, что когда-то уже этого будто бы неизвестного мне человека видела, просто не могу вспомнить. Но тут Маринка, уж на что пуганая, тоже отчего-то прониклась к водителю «копейки» доверием. Может, сестра думала, что мы его вдвоем легко скрутим, если что не так. Иначе чего бы она вдруг вскинулась и принялась размахивать руками, чтобы парень притормозил.
Он не стал рисковать и давить мою сестру, остановился, даже вышел — думал, что серьезное, а не упустившие автобус две девицы.
Попозировал нам на фоне своей тачки, а потом бесхитростно сообщил, видя наши безуспешные попытки отправить рилсы:
— Да сети-то тут нет, зря стараетесь.
Бабулюшкину деревню этот парень знал и согласился довезти, не став ломаться, когда Маринка поспешила озвучить сумму, с которой мы готовы за его помощь расстаться. Вот если бы он отказался, я бы точно насторожилась.
Парень в голос посмеялся над нами, когда мы начали искать ремни безопасности на заднем сиденье.
— Да я аккуратно вожу, сук мне в нос! — уверенно соврал он и газанул с места так, что нас вжало в спинки сиденья, а желудок стремительно приблизился к горлу, как на экстремальном аттракционе.
— И он считает это аккуратной ездой, — прошипела мне на ухо Маринка, ойкнув на очередной колдобине. Я тут же решила ее поддержать:
— Ну и пусть считает. Он же считать-то толком не умеет.
Потом, правда, парень перестал выделываться и снизил скорость — берег машину. Настолько увлекся аккуратным вождением, что забыл про нас с сестрой. Мы это поняли, когда кто-то из нас подал голос, а он вздрогнул, выругавшись с такой экспрессией, что наплевал на торпеду. И сразу, правда, извинился, то ли перед нами, то ли перед своей «копейкой»:
— Пардон, блин, слюни не удержал, сук им в нос!
Забавный. Потом мы весь оставшийся путь на всякий случай периодически о себе напоминали. И всё равно он смотрел на нас в зеркало заднего вида с большим подозрением. Может, из-за того, что говорили мы сквозь зубы, чтобы не прикусить языки.
ДОРОГА БЫЛА ВЬЮЩЕЙСЯ, как спутанные нитки, и пустынной, совершенно как наше представление о предстоящем времяпрепровождении на ближайшие дни. Мы серьезно думали обнаглеть и попросить этого любезного парня на «копейке» подкинуть нас обратно к платформе, когда нам с Маринкой надоест у бабулюшки, только не могли сойтись на времени. Сестра рассчитывала дней на пять, я из чувства противоречия пугала ее неделей.
Но ничего не вышло, потому что, высадив нас у поворота к деревне, парень даже не дал нам возможности не только договориться, но и расплатиться и рванул прочь без лишних слов с такой резвостью, какую не заподозришь у «копейки».
— Знаешь, я поняла, почему этот парень подозрительный, — вдруг выдала Маринка, будто мы его уже обсуждали.
— Не взял денег? — уточнила я.
— Это тоже, но в первую очередь он даже не стал нас расспрашивать: кто мы, откуда, к кому едем. Как будто не местный.
— Может, мы ему не понравились. Особенно ты. У тебя лицо злющее.
Маринка сразу окрысилась, но я не дала ей и слова вставить:
— И мы никогда здешним не нравились. Даже когда ты была подобрее.
Тут и спорить было не о чем.
В ДЕТСТВЕ НАС ЧАСТЕНЬКО ССЫЛАЛИ к бабулюшке в деревню.
Сначала это было весело, и вдвоем мы совершенно не скучали, даже когда местные ребята устраивали нам неожиданный бойкот.