После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

Он решил, что сейчас — лучший момент.

— Зайди, — позвал отец.

Леша открыл дверь в его комнату и замер. От былого бардака не осталось и следа. Кровать заправлена, впервые за долгое время на ней появилось чистое постельное белье. Пыль и паутина исчезли. Люстра сияла, плафоны заменены. Грязная одежда перестирана, лежала ровной стопочкой на кресле, готовая к глажке. И никаких отвратительных запахов.

— Решил прибраться, пока окончательно не покрылся плесенью, — хмыкнул отец, заметив удивленный взгляд сына.

— Неплохо, — только и смог сказать Леша.

— По поводу зеркала… — протянул отец.

Оно всё еще стояло напротив кровати, теперь еще более нелепое, как мерзкий плевок, в обновленном интерьере — мрачное и мутное.

— В общем, оно мне нравится.

Леша понадеялся, что вместе с новыми привычками отца исчезла его страсть тащить в дом хлам. Зря! Это, видимо, не изменилось. Леша слишком много захотел.

— Всё остальное выкинем. — Отец словно прочитал мысли сына.

— Давай! — радостно согласился Леша.

— Договорились. Сегодня же возьмусь. Прихвачу ту жуткую штуку из коридора. Что это вообще такое? Микрокомод?

Леша хихикнул.

— Но зеркало оставлю, — продолжил отец с серьезным видом. — Надеюсь, ты не против.

— Оно такое… жуткое…

— Да нормальное, — перебил Лешу отец. — Раму привести в порядок — и отличный антиквариат получится!

— Такое мутное…

— Ну да, — вздохнул отец. — Но лучше такое, чем никакого. Я сегодня брился наугад. У нас с тобой даже в ванной зеркала нет! Разве дело? Где все зеркала в доме?

— Так это ты их выкинул, — растерялся Леша.

— А? Да? Запамятовал что-то. В общем, это единственное зеркало в доме, так что оставим его. А остальной хлам срочно на помойку!

Отец шагнул в коридор, подхватил микрокомод и вышел из дома, весело хлопнув дверью.

«Странный», — в очередной раз подумал Леша. Поймал себя на мысли, что лучше бы отец решил наоборот: зеркало выкинуть, остальное оставить. Мальчику бы так было спокойнее. Не нравилось оно ему! Не нравилось! Не нравилось! Он даже был готов перетерпеть прочий хлам, каждую ночь спотыкаться о микрокомод в коридоре, только бы этого чудовища не было в доме.

***

ВЕСЬ ДЕНЬ ЛЕША ГОТОВИЛСЯ К РЫБАЛКЕ. Вытащил из кладовки удочки, бережно перебрал снасти, накопал червей в их запущенном огороде. Вечером они посмотрели боевик с Ван Даммом, с устаревшими спецэффектами и сценами, некогда крутыми, теперь же вызывавшими снисходительную улыбку. Отец так восхищался актером и вообще боевиком, словно смотрел его впервые, хотя Леша точно помнил, что это не так. Они уже включали этот фильм, и не раз. Потом пытались повторить вандаммовские приемчики. Леша специально выбрал его, в знак того, что всё возвращается.

— Завтра в шесть утра! — сказал отец сыну перед сном и поцеловал в лоб, закрепляя обещание.

«Хочу, чтобы он всегда таким был», — подумал Леша, прижимаясь к нему в ответ.

ПОЛОВИНА ШЕСТОГО УТРА. Леша, уже одетый, заглянул на кухню — темно, тихо, пусто.

— Пап?

Никого.

— Па-ап?

Леша вернулся к отцовской комнате, осторожно постучал в дверь.

— Пап?

Нет ответа.

Леша легонько толкнул дверь, та поддалась. Мятая постель, скомканное одеяло. На полу перед зеркалом, свернувшись клубком, лежал отец. Он словно опять уменьшился, истончился, кожа вновь стала болезненно-серой. Или это только в полумраке так кажется? Костлявые пальцы отца впились в острые плечи.

— Пап?

Отец зашевелился, тусклыми глазами из-под приоткрытых век уставился на сына. «Что тебе?» — без слов, одним взглядом, спрашивал он.

— Мы же на рыбалку собирались.

Отец молча смотрел на сына.

— Ты что, забыл?

— Какая рыбалка? — просипел отец.

Он с трудом приподнялся, кряхтя и громко сморкаясь. Леша заметил, что отцовская щетина и волосы на голове снова отросли, словно он вчера не брился и не стригся. Щеки впали еще сильнее. «Нельзя же так измениться за ночь!» — не укладывалось у мальчика в голове.

— Ты обещал сходить со мной на рыбалку, — неуверенно произнес он.

— Ничего я не обещал, — огрызнулся отец, вползая на кровать.

Фраза, как удар, — неприятная, больная. Леша, едва сдерживая слезы, отступил. Отец, привычно поджав колени к груди, укрылся с головой одеялом и захрапел.

***

ВСЕГО ЧЕРЕЗ ДЕНЬ папа опять сиял здоровьем, был добрым и веселым. Леша радовался: таким он нравился ему куда больше. О несостоявшейся рыбалке отец ничего не сказал, просто пошел на нее с сыном в другой день. Вот только разучился удить рыбу — не поймал ни леща, ни окуня, ни какой другой рыбины. Зато Леша вытащил двух плотвичек. Жаль, Кузи больше нет — пришлось отдать рыбу поселковым безнадзорным котам.

Однако рядом с отцом Лешу не покидало беспокойство. Где-то в глубине души шевелился крохотный червячок сомнений. Мальчик, как ни старался, не мог его утихомирить. «Волноваться не о чем», — тщетно убеждал себя Леша. Он украдкой наблюдал за отцом, подмечая, что тот изменился, — совсем не тот, что раньше. В нем появилось нечто чужое, неуловимое. Леша старался оправдать отца: потеря жены не могла не сказаться на нем. Конечно, он не будет таким, как был до ее смерти. Но необъяснимые отцовские метаморфозы лишь усиливали тревогу.

Иногда отец возвращался к прежнему состоянию: становился хмурым, серым, неразговорчивым. Огрызался на сына, забывал обо всем, что наобещал днем ранее. И это пугало мальчика еще сильнее.

Леша устал гадать, в каком настроении отец проснется: радовался, когда с кухни доносились песни, и мрачнел, если утро встречало тишиной. Мальчик мысленно разделил отца на «доброго» и «угрюмого» и отчаянно желал никогда не сталкиваться со вторым. Перепады в отцовских настроениях и внешности были для Леши невыносимы. Мрачный отец с каждым разом выглядел всё хуже. Казалось, он чернеет, гниет изнутри. Всё больше сутулится, истончается — вот-вот исчезнет совсем. Временами отец неожиданно вздрагивал, словно по его телу пускали электрический разряд, даже когда вокруг ничего не происходило. Он мог часами сидеть за столом, уставившись в одну точку. Затем у него начинался нервный тик: дергались правый глаз и правый уголок губ. Однажды отец проснулся с глазами, налитыми кровью. Леша испуганно отпрянул, встретив его в коридоре. Лишь приглядевшись, понял, что это лопнувшие капилляры — слишком много лопнувших капилляров. Отец в такие дни переставал быть похожим на человека, и Леша боялся его.

К счастью, мрачным папа становился всё реже и реже.

НО И ДОБРЫЙ ОТЕЦ порой пугал мальчика не меньше.

Леше иногда снились кошмары, в которых к нему приходила жуткая не-мама и пыталась утащить его за собой в зеркало. Мальчик хотел рассказать об этих жутких снах отцу, но боялся причинить ему