После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн
Проходя мимо отцовской комнаты, мальчик замер. Показалось, что из приоткрытой двери на него кто-то смотрит. Он повернул голову — никого. Всё та же удручающая картина: разбросанная по полу одежда, грязные ботинки на прикроватном столике, засаленные подушки, смятое, рваное покрывало валяется в углу. Паутина, как траурное кружево, повисла на люстре с единственным уцелевшим плафоном. Кровать покрыта грудой хлама. А рядом — злосчастное зеркало.
Необъяснимое влечение, любопытство — Леша сам не сознавал, зачем это делает, распахивая дверь шире. Задержав дыхание, шагнул внутрь. В комнате отца удушливо пахло — смесь пота, грязи, чего-то кислого и протухшего. Леша медленно, как под гипнозом, подошел к зеркалу. Ничего. Не страшно: обыкновенное старое зеркало. Тусклое отражение в нем повторяло Лешины движения: приблизилось, отдалилось, подняло руку, помахало. Уголки губ мальчика приподнялись в слабой улыбке. «Глупости! Нашел, чего бояться!» — подумал он. Леша развернулся, стремясь поскорее выйти из затхлой отцовской комнаты. Но краем глаза уловил — отражение в зеркале не повернулось. Оно осталось стоять, прямое и наглое, с усмешкой, застывшей на лице. Леша резко обернулся, вскинув правую руку. Отражение вскинуло руку в ответ. «Показалось», — прошептал Леша. Он не мог оторвать взгляда от зеркала. Пристально смотрел на него, затаив дыхание. Отражение тоже замерло. Трещинка, будто змея, ползла к лицу, но это было всего лишь Лешино лицо — бледное, встревоженное. Они смотрели друг на друга, не моргая. И вдруг отражение подмигнуло. Леша бросился прочь из отцовской комнаты, захлопнув за собой дверь, чувствуя, как ледяной ужас сковывает его.
«Он должен выкинуть это зеркало!» — решил охваченный паникой мальчик. Это чудовищное, ненужное, проклятое зеркало должно исчезнуть! Но как убедить в этом отца?
***
С КУХНИ ДОНОСИЛИСЬ ДАВНО ЗАБЫТЫЕ ароматы — сырников и кофе, не растворимого, а терпкого, сваренного в турке. По телевизору, включенному на музыкальном канале, играла незатейливая веселая песенка, нарушая привычную тишину дома.
Леша застыл на пороге кухни. Отец в новом, невесть откуда взявшемся переднике с надписью «Моя кухня — мои правила» пританцовывал у плиты, виртуозно переворачивая очередной сырник. Целая гора этих красавцев с золотистой корочкой уже высилась на тарелке — аппетитные и подозрительно ровные, словно из ресторана. Ни одного подгоревшего бочка. Леша недоумевал: отец никогда не отличался кулинарными талантами, особенно в приготовлении сырников. Когда научился?
Отец обернулся.
— О, Лешка! Проснулся? — Голос его подозрительно бодрый. Он подмигнул сыну, и это было так неожиданно, что Леша испугался. — У меня уже почти всё готово. Скоро будем завтракать.
Отец преобразился всего за одну ночь. Он побрился и подстриг волосы. Лицо стало непривычно розово-румяным, а не серым, как все последние месяцы. Леша с удивлением отметил, что папа даже будто поправился, и не на чуть-чуть: руки его обрели былую полноту, шея стала крепкой и плотной, как у быка, спина выпрямилась, плечи широко раздались — чудеса.
— Ну что ты замер? — Отец сиял. — Давай помогай, налей кофе. Только осторожнее, не обожгись.
Леша торопливо достал чашки, схватил турку с плиты, налил кофе, добавил молока. Отец одобрительно похлопал его по плечу. Леша неосознанно потер это место: давно папа его не трогал, боялся прикоснуться, дергался, как от огня, при случайном касании. А тут целое похлопывание с давно забытой отеческой нежностью!
— Так-с, к сырникам у нас сметана с сахаром, сгущенка и малиновое варенье. — Отец деловито заглянул в бездну холодильника. — Ты с чем будешь?
Холодильник у них обычно стоял полупустым, с неизменным набором: яйца, пачка молока и начавший гнить лук. А ведь мама всегда набивала его до отказа, заполняя едой каждую полку. Отец же покупал самое необходимое, по минимуму, то, что съедали сразу. А тут — целый пир! Еще и выбор появился: сгущенка, варенье, сметана. Леша попросил сгущенки. «Что-то с ним не так», — промелькнула тревожная мысль, но это «не так» почему-то нравилось ему. Такой отец ему и нужен был, чтобы справиться с невыносимой тяжестью маминой утраты. Когда после похорон тот замкнулся в себе, Леша почувствовал, что он потерял и его, осиротел при живом папе, который так был нужен ему, чтобы справиться с горем. «Неужели он вернулся?» — робкая надежда затеплилась в сердце мальчика, когда он взглянул на улыбку отца, на его странные, но смешные движения. Леша улыбнулся в ответ.
— Налетай! — хлопнул отец в ладоши.
Схватив самый верхний сырник, Леша окунул его в сгущенку и откусил. Божественно! Сердце мальчика предательски сжалось от стыда: даже мама не жарила таких вкусных сырников. Он закрыл глаза от удовольствия.
— Как дела с друзьями? — неожиданно спросил отец.
Леша, вздрогнув, открыл глаза и, не сумев скрыть недоумение, уставился на него. Отец уточнил:
— Мы так давно не разговаривали нормально. Вот и не знаю, с чего начать. Про школу спросить — сейчас лето, глупо. Так что, как там друзья?
Леша не мог поверить в то, что отец вновь начал интересоваться его жизнью. Мальчик затараторил, захлебываясь словами, спешно пересказывая события последних месяцев, сбиваясь из-за нахлынувших эмоций. Отцу было интересно! Он слушал, кивал, уточнял. Для него было важно каждое слово сына. «Он вернулся. Он вернулся. Он вернулся!» — крутилось у Леши в голове.
— Так, у меня сегодня еще дела, — сказал отец, поднимаясь из-за стола. — Но вечером предлагаю посмотреть фильмец. Выберешь?
— Доверяешь? — хитро усмехнулся Леша.
— И не проверяю. — Отец заговорщически подмигнул. — А завтра с утра на рыбалку. Давненько не выбирались.
— О-о-о! — только и смог выдавить Леша от восторга.
— Я так понимаю, это «да»? — улыбнулся отец.
— Это «да», — кивнул Леша.
— Тогда расходимся. К вечеру жду перед телевизором. — Отец начал сгружать грязную посуду в раковину. — Чем займешься днем?
— Сгоняю с пацанами на речку, — пожал плечами Леша.
— Отличная идея! — горячо поддержал его отец.
«Странный он какой-то», — подумал Леша, но тут же поймал себя на мысли, что такой, разговорчивый, с огоньком, папа нравится ему больше, чем прежний — тихий, серый, мрачный. Да, отец ведет себя не так, как до маминой смерти, — стал излишне бодрым и навязчиво веселым. Но теперь они могут поговорить. А завтра — на рыбалку. Леша чувствовал, как рушится стена.
— Па-ап? — крикнул мальчик, проходя мимо комнаты отца. — А