Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

— По глазам вижу, что помните. — Кхимару оскалился. — Что ж, хорошо. Теперь расставим акценты наших будущих взаимоотношений. Чтоб рядом с Угаровыми я вас не видел. Это моя кровь и мой род. Радуйтесь, что внучка ещё пожалела дитя в тебе. — Он кивнул средней головой в сторону Таурэтари. — Я бы и пальцем не пошевелил за всё то, что вы натворили.

Он свободной лапой указал на шипастый плющ, затянувший внутреннюю поверхность шатра.

— Сейчас собираете свои пожитки и живо покидаете праздничные мероприятия, пока я добрый. Дальнейшую поддерживающую терапию будете получать на общих основаниях и далеко не бесплатно.

Таурохтар дёрнулся. Всё это время, пока Кхимару говорил, король осторожно, незаметно пытался взять плющ под контроль и нарастить объём для противодействия змею. Лианы уже оплели заднюю стену шатра и начали подбираться к ногам демона. Таурохтар послал последний ментальный импульс, приказывая плющу обвить трёхглавого, но Кхимару лишь пыхнул волной непонятной силы, и этого хватило.

Плющ изменился мгновенно. Ядовитые шипы осыпались серой трухой. Чёрные лианы налились зеленью, и по шёлковым стенам поползли розовые и белые цветы, а следом раскрылись бутоны жасмина. Шатёр наполнился густым цветочным ароматом, заглушившим запах пота и страха.

— Ещё одна такая глупость, — процедил Кхимару, — и вы с женой окажетесь здесь.

Он открыл проход в собственную пирамиду. Портал возник прямо в воздухе, разрезав пространство шатра неровным овалом. Оттуда, из ступенчатого амфитеатра, на альбионцев уставились голодные морды тварей, а на дне, бормоча молитвы и отбивая поклоны, замерли и вовсе непонятные создания.

Словно по команде, они повели носом в сторону портала и облизнулись. Вожак стаи шагнул вперёд и утробно зарычал. Остальные подхватили.

— У них давно не было великой охоты. Так что не доводите до греха.

Словно дожидаясь этого момента, в шатёр вошла княгиня Угарова. Полог качнулся, впуская морозный воздух. Елизавета Ольгердовна окинула взглядом цветущие стены, задержалась на трёхглавом женихе и перевела глаза на распластанную королеву и бледного, взмокшего Таурохтара.

— Дорогой, — произнесла она спокойно, и голос её прозвучал буднично, словно она просила передать ей соль за ужином, — заканчивай с воспитательными мероприятиями. За нашими гостями срочно прибыли из посольства.

Шторм Уинен набирал силу. Мы с Эсрай зависли в небе на высоте полукилометра от мэллорновой рощи, укрытые отводом глаз, и наблюдать за происходящим приходилось скорее через магический спектр, чем обычным зрением. Дождь стоял стеной. Потоки воды низвергались с неба сплошной пеленой, и в этой пелене тонули и очертания древних дубов, и фигурки архимагов, суетившихся вокруг защитного купола.

Тех, кстати, заметно прибавилось. Если поначалу я насчитал три десятка, то теперь вокруг рощи мельтешило не меньше полусотни фигур. Они вливали силу в купол, и тот пульсировал в магическом спектре изумрудно-золотыми волнами. Приближаться к такому без подготовки было чистым самоубийством.

— Будем пытаться? — спросил я у Эсрай, перекрикивая вой ветра.

Она не ответила, лишь вцепилась руками в седло крылогрива и всматривалась в бурю. Глаза её мерцали лунным серебром.

А потом ветер стих разом, будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем. Дождь замер в воздухе. Капли повисли перед лицом, дрожали, но не падали. Раскаты грома, ещё секунду назад перекрывавшие все прочие звуки, сменились звенящей тишиной. Мы оказались в оке бури. Вокруг нас по-прежнему бушевал ураган, вращался исполинской воронкой, уходившей в небо, но внутри этого кольца царил абсолютный штиль. Я видел в магическом спектре, как потоки силы Уинен, сапфировые и изумрудные жгуты, оплетают это кольцо, сдерживая напор стихии.

И в этой тишине зазвучала песня. Я узнал её сразу, хотя и не мог бы сказать, откуда. Мелодия была простой. Ровный, чеканный ритм напоминал удары боевых барабанов на марше легионов. Не было в нём ни мягкости, ни покоя. Песнь звала за собой, требовала пробудиться ото сна. Как военачальник созывал своих легионеров, так и Уинен собирала под свои знамёна спустя тысячелетия воинство. Кто-то явно должен был откликнуться на зов, но кто? Морские гады на земле явно не были помощниками Владычице морей.

— Кого она призывает? — обратился я к супруге.

— Понятия не имею, — ответила она, глядя вниз, на рощу. — Я и песню эту впервые слышу.

Однако ответ не заставил себя долго ждать. Мэллорновая роща внизу дрогнула. Защитный купол, в который архимаги вливали силу, пошёл рябью. Сперва мелкой, потом всё крупнее, и наконец лопнул с тихим звоном, осыпавшись изумрудными искрами. Деревья, веками стоявшие недвижимо, встряхнулись. Корни, толщиной в обхват, вырвались из земли, взметнув в воздух комья дёрна и каменную шрапнель. Слои коры, потрескавшиеся от времени, пошли трещинами, и из этих трещин хлынул густой золотистый свет.

Мэллорны вставали. Огромные, в два-три человеческих роста в обхвате, они распрямляли ветви, будто разминая затёкшие за тысячелетия плечи. Движения их были медленными и неотвратимыми, как оползень. А когда первый из них шагнул вперёд, земля вздрогнула.

Архимаги Альбиона замерли. Кто-то из них попытался создать атакующий конструкт. Вспышка багрового пламени ударила в ближайший ствол и погасла, не оставив и следа. Другой взмахнул посохом, призывая молнию, но ветви древнего мэллорна сомкнулись вокруг него прежде, чем он успел завершить жест. Деревья не убивали. Они пеленали противников в плотные коконы из собственных ветвей и откладывали в сторону, освобождая себе путь.

Всё было кончено меньше чем за минуту. Поляна перед рощей напоминала логово паука: повсюду лежали древесные коконы, будто впрок заготовленные консервы с архимагической начинкой внутри. Мэллорны же терпеливо ждали, пока истинная королева спустится к ним с небес в струях дождя.

Морская владычица ступала по воздуху, как по твёрдой земле. Сапфировая чешуя переливалась в свете молний, плавники на спине и руках топорщились гребнями, а сиренево-фиолетовые глаза светились ровным огнём. Голос её, усиленный магией, разносился над всей рощей.

— Братья и сёстры! — начала она, и мэллорны замерли, обратив кроны к ней. — Меня, как и вас, обманули! Пока я была в заточении у Первородной Пустоты, наших детей отдавали в жертву. Тысячелетиями сильнейшие из нас гибли не в честном бою, а на алтарях, словно ягнята на заклании. Те, кто называл себя вашими защитниками, превратили истинных альбионцев в инкубаторы, в расходный материал для собственного возвышения.

Она выдержала паузу. Ветер шевелил её плавники, и в этом движении мне чудилось одобрение старших.

— Я, королева Уинен, Владычица морей, обещаю вам: больше ни один альбионец не будет отдан в дань. Ни одна альбионка не станет разменной монетой в чужих играх. Если нам суждено проливать кровь, то только в честном бою, плечом к плечу, как завещали предки. И я спрашиваю вас сейчас, перед лицом древних мэллорнов: готовы ли