Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых
Кирион медленно повернулся. Лицо его, обычно хранившее выражение скучающего превосходства, сейчас застыло.
— О каких контурах идёт речь?
Погодник сглотнул, прежде чем ответить:
— Архаичный контур, что тянется вдоль побережья от Дувра до Корнуолла. Вкруг острова Уайт тоже что-то пробудилось, хотя мы даже не знали, что там что-то есть… И те, что лежат на дне Ла-Манша. Мы считали их мёртвыми, ведь они не активировались во времена Последней попытки вторжения. Но сейчас они напитались силой. Цвет потоков сапфирово-синий. Милорд, мы никогда таких не видели.
Кирион перевёл взгляд на карту, висевшую на стене. Очертания Туманного Альбиона, нанесённые выцветшей тушью на пожелтевший пергамент, были окружены россыпью пометок: красные точки обозначали действующие защитные сооружения, синие — спящие, чёрные — разрушенные. Сейчас, мысленно наложив на эту карту слова погодника, он увидел, как чёрные точки вспыхивают одна за другой, замыкая остров в кольцо.
— Ураганный щит, — произнёс он едва слышно.
Погодник замер.
— Но, милорд, ураганный щит активируется только через коллективный молебен архимагов в мэллорновой роще. С участием королевской семьи. Это же древний протокол, он не может сработать сам по себе. И он активирует спящие контуры, а не разрушенные.
— Однако же сработал. — Кирион оторвал взгляд от карты и посмотрел на мага в упор. — Видимо, мощь наших врагов такова, что пробудила даже древние защитные контуры.
Но дальше последовали новости одна хуже другой. Навигационные службы не фиксировали в море ни одного вражеского судна. В воздухе не было ни дирижаблей, ни летучих тварей, ни чего-либо ещё, что могло бы сойти за вторжение. И тем не менее щит разворачивался, набирал силу, и остановить его не представлялось возможным. Вдобавок ко всему над островом начал закручиваться самый настоящий тропический шторм. Ливень хлестал так, что на улицах Лондона вода поднялась уже на фут, а ветер срывал черепицу с крыш и швырял её в прохожих.
Кирион слушал молча. Пальцы его, унизанные перстнями, выбивали по подлокотнику кресла медленную дробь. Он читал о подобном. В древних хрониках, которые хранились в закрытой секции дворцовой библиотеки, описывался случай, когда защита острова пробудилась сама, без участия Совета Достойнейших. Случилось это в те времена, когда на троне ещё не воцарилась нынешняя династия. Прошлое же пробуждение предшествовало событиям, о которых летописцы предпочли умолчать.
Лорд-протектор поднялся. Кресло отъехало назад и стукнулось о книжный шкаф.
— Стягивайте всех доступных магов к мэллорновой роще, — распорядился он. Голос его вновь обрёл привычную твёрдость. — Всех архимагов, которые ещё находятся на островах, тоже туда. Если щит пробудился, значит, роща является целью. В любом случае, мы не можем оставить её без защиты.
Погодник поклонился и исчез за дверью. Кирион же вызвал секретаря и продиктовал ему послание для альбионского посольства в Российской империи. Он тщательно подбирал слова, балансируя между необходимостью сообщить о чрезвычайном происшествии и нежеланием выдать панику. В послании говорилось, что над королевством активировался древний защитный периметр, предусматривающий наличие внешнего вторжения, однако ни флота, ни иных признаков нападения не обнаружено; что поднятие ураганного щита сопровождается погодными явлениями, выходящими за рамки обычного; и что он, лорд Кирион, испрашивает указаний у королевской четы, находящейся ныне в Российской империи на бракосочетании князя Угарова.
— Полученный ответ доставить мне в Священную рощу, — отдал он последнее распоряжение и вышел из кабинета вслед за секретарём, направляясь на обязательное место своей службы, как и всякий архимаг Альбиона при вторжении.
* * *Химерово
Кхимару не хотел раскрывать свою истинную природу. Слишком много гостей, слишком много свидетелей. Но оставлять внучку Елизаветы без помощи он даже и не думал. Кхимару выдохнул и выпустил концентрированную волну страха, направленную непосредственно на двух носителей альбионской крови в Аметистовом шатре. Фоном он безотчётно почувствовал страх со стороны вдовствующей императрицы и восторг, исходивший от Сьёрда Исдракена.
Химеры тем временем стягивались со всех концов резиденции. Игольники, повинуясь безмолвному приказу, создавали живой купол над шатром, сплетаясь телами в несколько рядов и скрывая от взглядов гостей всё, что происходило внутри. Воздух наполнился сухим шелестом чешуи и дробным стуком когтей по мёрзлой земле.
Дождавшись, пока купол сомкнётся, Кхимару сменил форму. Человеческая личина сползла с него и над шатром возвысился трёхглавый четырёхрукий рептилоид в серебристом доспехе. Одна голова сохраняла спокойное, почти скучающее выражение, вторая скалилась в усмешке, третья, самая крупная, втягивала воздух раздвоенным языком.
Он полоснул когтём по стенке шатра. Разрез вышел хирургически точным: шёлк разошёлся, не издав ни звука, а ядовитый плющ, ощетинившийся было навстречу, рассыпался серой трухой. Кхимару шагнул внутрь, и там, где его нога касалась земли, мёртвые лианы превращались сперва в одуванчики, затем в синие васильки, а после — в белоснежный жасмин, выстилая ему дорогу живым цветочным ковром.
Картина, которую он застал внутри, заставила все три головы замереть.
Альбионская королева лежала на обеденном столе. Посуду и скатерть с него сгребли за ненадобностью, и теперь Таурэтари покоилась на голых досках столешницы, раскинув руки. Кожа её, там, где иллюзия вечной юности истончилась, отливала нездоровой голубизной. Артефакты на шее и запястьях пульсировали лихорадочно, но свет их был тускл, как пламя свечи на сквозняке. Эльза стояла рядом, склонившись над королевой. Ладони её едва заметно подрагивали над животом Таурэтари. По вискам девушки катился пот, а взгляд, сосредоточенный и отсутствующий одновременно, был устремлён куда-то внутрь, в те слои реальности, которые обычному глазу недоступны. Судя по порывистым движениям, она вкрапляла собственную силу в энергетические каналы королевы короткими и точными касаниями, перераспределяя потоки так, чтобы ослабить давление проклятия на плод.
Король Таурохтар стоял у противоположного края стола, вжавшись спиной в стену шатра. Лицо его, обычно надменное, сейчас застыло в маске ужаса. Он даже не попытался атаковать.
Кхимару склонил среднюю голову к Эльзе и заговорил. Он старался говорить как можно тише, но даже шёпот трёхглавого демона заставил лекарку вздрогнуть.
— Эльза, милая, это я, Хильмерик, в своей истинной форме. С тобой всё в порядке?
— Да, — отрывисто ответила она, не отвлекаясь от процесса.
— Тогда почему у тебя такой испуганный вид? — Вторая голова повела ноздрями, втягивая воздух. — Эта парочка тебя как-то обидела? Только скажи, я им головы откушу.
Судя по тому, что одна голова Кхимару была больше всей фигурки Таурэтари, лежавшей на столе, шуткой здесь даже не пахло.
— Они угрожали тебе? Шантажировали? — пророкотала третья голова.
— Нет. — Эльза на мгновение прикрыла глаза, и с ресниц её сорвалась капля пота. — Король Таурохтар предложил мне стать второй женой, оценив мою исключительную полезность в деле сохранения их крови.
Кхимару