Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

— И что ты ответила им, детка? — Голос Кхимару прозвучал почти ласково.

— Отказом. — Эльза вновь погрузила пальцы в невидимые простому глазу энергетические линии. — Ибо никакой трон либо титул не заменит нормального человеческого отношения.

— Я так подозреваю, что королевская чета отказом не была удовлетворена.

— Правильно понимаете.

Кхимару склонил головы к столу. Две головы его неотрывно следили за Таурохтаром, а третья склонилась к самому уху Эльзы и попыталась прошептать:

— Тогда давай-ка я посижу с тобой рядышком, пока ты не закончишь манипуляции, — с максимально мягкой интонацией произнёс он. — А после популярно объясню некоторым, что нехорошо принуждать к браку девочек, особенно если до конца не знаешь, кто ходит у них в родственниках.

Пустоши

Сделка с персами осталась позади, курс эссенции крови Джорджины дал первые ощутимые плоды, и Саптама, вопреки обыкновению, чувствовал себя почти хорошо. Жар, мучивший его последние две недели, отступил. Сопротивляемость магии, которую он вымучивал по крупицам, наконец перешагнула тот порог, за которым её можно было считать не лабораторной погрешностью, а реальным боевым преимуществом.

Путь Саптамы лежал в Пустоши, в самую их глубь, где он должен был встретиться с остальными братьями Ордена и отправиться с ними на повторную попытку взлома могильника в Каракумах. Во время прошлой попытки они потерпели неудачу, и теперь, судя по тону послания иерарха, на место стягивались серьёзные силы. Саптама не знал, кто именно возглавит операцию, но подозревал, что без кого-то из триархов не обойдётся.

Точка сбора несколько отличалась от предыдущей. Это обстоятельство Саптаму не встревожило: в конце концов, мало ли откуда добирался патриарх и какие у него были дела. Куда больше его занимали караваны.

Он заметил их издали. Три цепочки верблюдов брели по самому краю пустоши, и над каждым караваном на высоком древке развевался стяг Ордена Святой Длани: раскрытая золотая ладонь на белом поле. Саптама и сам в своё время водил похожие караваны, выкупая у работорговцев одарённых хотя бы с минимальным рангом магии для последующих изменений в лабораториях. Стяги служили пропуском: контрабандисты и мародёры, завидев их, предпочитали убраться с дороги.

Вот и сейчас караваны шли открыто, не таясь. Но двигались они не по краю Пустошей, как обычно, а прямиком в её глубь. Саптама нахмурился. Раньше рабов гнали через серую зону, чтобы не привлекать внимания пограничных патрулей. Теперь же они перли напролом, и это могло означать только одно: на сей раз живой товар предназначался не для изменений в лабораториях.

Он не торопился. Курс на крови Джорджины требовал времени для усвоения, и Саптама намеренно отстал от остальных, давая телу возможность адаптироваться. Охрана его, привыкшая за долгие месяцы совместной работы не задавать лишних вопросов, молча следовала за ним. Тех же, кто любопытствовал сверх меры, давно уже не было в живых: за отсутствие любопытства и гробовое молчание Саптама платил щедро.

Оазис открылся перед ним на исходе вторых суток пути.

Пришлось сделать остановку и перепрятать Джорджиану из просторного вольера в фургоне в тесный короб под его днищем.

— Придётся потерпеть, дорогая, — уговаривал он самку горга. — Закончится эта командировка, и я выполню своё обещание. Нельзя, чтобы тебя заметили. На таких как ты как раз открыли сезон охоты.

Та ворчала, но послушно лезла в тесноту, прекрасно понимая, что там она в большей безопасности, чем на виду у всех. Перепрятав Джорджиану, они продолжили путь.

Сперва над горизонтом возникла зубчатая стена финиковых пальм, затем воздух потянуло влагой, а ещё через час караван вступил под сень деревьев, где посреди вытоптанной площадки бил из-под земли родник с прохладной, чистейшей водой. Саптама спешился, зачерпнул пригоршню и поднёс к губам.

Вода была не просто холодной, она была живой. Едва первый глоток скользнул в горло, как по телу разлилась знакомая, ни с чем не сравнимая волна тепла. Точно такую он испытывал лишь однажды: когда умер и был возрождён источником магии жизни. Саптама замер, не донеся ладонь до рта, и уставился на собственное отражение в воде. Глаза его, обычно небесно-голубые, сейчас отливали алым.

Шанс наткнуться в этом мире на ещё один магический источник был ничтожно мал. И тем не менее ощущения не врали.

Он выпрямился и огляделся, только теперь заметив то, что должно было броситься в глаза сразу. Следов других караванов не было. Ни людей, ни верблюдов. И ни одного брошенного костра.

«А ведь минимум три каравана было, — мысленно прикинул он. — Не привиделись же они мне от жара?»

Караваны истаяли, словно миражи, зато посреди оазиса стоял один шатёр, над которым лениво колыхался стяг с раскрытой ладонью. Вокруг него даже охраны привычной не было, что наводило и вовсе на странные мысли. Куда все подевались?

Иерарх Тосканы, Франц Стефан, встретил его сидя на походном стуле перед накрытым столом. На столе стояли запечённая дичь и копчёности, а в серебряном кувшине темнело вино. Сервировка была неожиданно богатой для полевых условий. Сам иерарх выглядел так, будто только что вернулся с водных процедур: седеющие волосы зачёсаны назад, сюртук без единой пылинки, на пальцах поблёскивают перстни.

«Если он из источника пил, то эффект, как говорится, налицо».

Саптама опустился на колени и склонил голову, уткнувшись лбом в скрещённые руки.

— Прошу меня простить, ваше святейшество. Мне казалось, что я успеваю к дате встречи. Вы предупреждали в письме, чтобы я был к нужному числу. Я явился, но, увы, не вижу здесь братьев. — Он выдержал паузу и добавил, почти касаясь губами земли: — Простите мне моё опоздание.

— Какое опоздание, брат Секстус? — Иерарх усмехнулся и махнул рукой. — Не берите в голову. Основная часть братьев вместе с триархом уже отправилась на вскрытие могильника, который у вас не удалось сковырнуть в прошлый раз. Я же остался дождаться вас. Это мой долг как вашего наставника, в конце концов. Я несу за вас ответственность. И встаньте уж из поклона, мы же с вами не первый год знакомы. Здесь не перед кем соблюдать строгую субординацию. Вы мне уже практически как родственник.

Объяснение было логичным. Если оазис служил местом сбора и основная часть братьев уже выдвинулась, становилось понятно, почему здесь осталась всего одна палатка посреди засыпанных песком развалин.

«Может, и точка сбора была изначально в другом месте? — мысленно размышлял Саптама. — Ведь было бы непростительной дуростью демонстрировать братьям такую ценность, как Источник магии Жизни. Но почему тогда его показали мне? Я, конечно, старательно выполнял любую грязную работу в