Рассвет русского царства. Книга 17 - Тимофей Грехов

— Сколько воинов? — спросил он.

Урак посмотрел долго, потом показал пальцами. Сто. Может, сто двадцать.

Ратмир кивнул и пополз назад.

План он придумал, пока спускался с холма… хотя, если быть честным, планом это назвать было трудно.

Две сотни он отправил в обход, ночью, чтобы к рассвету они стояли за протокой, между кочевьем и табуном. Уйти татарам было некуда, кроме как к коням, но теперь их там будут ждать. Три он повёл сам, в лоб, через холм.

Айдара он велел, по возможности, брать живым. Сотники передали по десяткам.

И началось тяжелое ожидание. Нападать в ночи не имело смысла. Поэтому ждали рассвета.

Разумеется, костров не жгли, коней держали в поводу. Ратмир сидел, привалившись к седлу, и не спал. Сон совершенно не шёл.

Перед рассветом, когда небо на востоке стало светлеть, Ратмир встал и надел шлем.

А за ним это движение повторили три сотни.

Через холм шли шагом. На гребне перешли на рысь. Кочевье внизу ещё спало, только у крайней юрты стоял караульный и мочился в траву. Он поднял голову, увидел, и рот у него открылся.

Крикнуть он не успел, его сняли сразу трое курмышцев, несясь на полном скаку, из арбалетов.

Дальше перешли в галоп.

Собаки залаяли первыми. Потом закричала женщина.

Из юрт выскакивали люди. Полуодетые, босые, с саблями и без. Первый, кто попался Ратмиру, был молодой, с голой грудью, и он успел поднять саблю. Ратмир ударил копьём. Наконечник вошёл под ключицу, и парень сел на землю, держась за древко, Ратмир вырвал копьё и поехал дальше.

Три сотни прошли через кочевье насквозь, и никто их не задержал.

Копьями били с седла, сверху, тех, кто выбегал. Кто бежал, тех догоняли. Кто падал, тех топтали кони. Юрты сносили на скаку, войлок рвался, и жерди валились людям на головы. Кто-то из курмышских сунул факел в крайнюю юрту, и войлок занялся не сразу, а потом полыхнул весь, и пошёл чёрный дым.

Ратмир развернул сотни и повёл обратно.

Второй раз идти было труднее. Татары уже проснулись. Человек тридцать собрались у большой юрты, с луками, и стрелы полетели навстречу. Одна ударила Ратмира в грудь, но кираса выдержала. Рядом с ним конь под курмышским встал на дыбы и упал набок, но воин успел спрыгнуть с коня за секунду до того, как его придавило бы.

Три сотни врубились в три десятка.

Резня была недолгой. Кто-то из татар успел выстрелить дважды. Кто-то один раз. Потом копья, сабли и выстрелы из пистолей дошли и до них, и на земле у юрты кони протаптывали себе дорогу по мёртвым телам. Одного раненого копьё пригвоздило к войлоку, и он дёргался, пока ему не отрубили голову.

Остальные побежали к коням.

К протоке, к табуну. Толпой, человек сорок или пятьдесят, с женщинами и детьми, кто успел. И за протокой поднялись две сотни лучников, и стрелы пошли туда.

Ратмир смотрел с седла.

Бегущие падали. Кто добежал до воды, тех били в воде. Протока была по грудь, и в ней люди двигались медленно. Женщина с ребёнком на руках дошла до середины и стала. Стрела вошла ей в спину, она наклонилась вперёд, и вода понесла обоих.

Ратмир увидел это и не отвернулся.

Он помнил, что боярин сказал в шатре… помнил.

К тому времени, когда солнце вышло из-за холма, всё было кончено.

Горело с десяток юрт. Остальные стояли, снесённые или целые. Курмышские ходили между ними и добивали. Раненый татарин полз к протоке, оставляя за собой полосу, и один из курмышских подошёл, посмотрел и ударил саблей по шее. Старик выскочил из юрты с кинжалом, и его срубили тут же, у входа. Мальчишка лет двенадцати натянул лук, и стрела ушла в небо, а его самого достали копьём.

Ратмир это видел и никого не остановил.

Женщин и детей, кто уцелел, сгоняли в кучу к большой юрте. Их набралось десятков семь. Они сидели на земле и молчали. Страх сковал их.

Потом привели Айдара.

Его взял нукер Урака.

Айдар выскочил из большой юрты в кольчуге. Пока другие хватали сабли босыми, он успел её надеть. Рубился у входа, и трое курмышских держали его копьями на расстоянии, но не кололи. И тогда сзади прилетел аркан. Петля легла на плечи, конь рванул, и Айдар упал на спину, а сабля отлетела в сторону.

Его приволокли к Ратмиру на верёвке.

Урак посмотрел и кивнул. Мол, это ОН.

Ратмир слез с коня и посмотрел тоже. Мурза Айдар оказался мужчиной лет тридцати, с редкой бородой и перебитым носом. Кольчуга на нём была хорошая, московской работы. Ратмир понял, что мурза снял её с убитого курмышца.

— Спроси его, — сказал он толмачу, — где стоит Тимербек.

Толмач спросил.

Айдар посмотрел на Ратмира с коленей, снизу вверх, потом на толмача, и что-то сказал. Толмач замялся.

— Что?

— Он говорит… что урусский боярин сдох в яме, как собака, и что Ратмир сдохнет так же.

Ратмир хищно усмехнулся. Он приказал снять с Айдара кольчугу. И его воины сделали это. Потом верёвку с рук перекинули через жердь горящей юрты, где войлок уже сгорел и остался каркас, и Айдара подтянули так, что он встал на носки.

— Где Тимербек?

Айдар молчал.

Ратмир взял из костра головню. И приложил к боку…

— Аааа! — раздался его крик. Тут же послышались всхлипы со стороны пленных женщин и детей. Кто-то прикрикнул на них, чтобы те вели себя тихо, но это не возымело эффекта.

Айдара опустили, окатили водой из протоки, и Ратмир спросил снова. Айдар плюнул. Тогда ему сломали пальцы на левой руке. Один, второй, третий. Между третьим и четвёртым Ратмир подождал, не заговорит ли, но Айдар только дышал.

— Крепкий, — сказал толмач.

— Все крепкие, — ответил Ратмир. — До поры, до времени.

Он взял аркан, привязал конец к луке седла и сел на коня. Айдара протащили через кочевье, по золе, по тому, что осталось от его юрт. Вокруг большой юрты, где сидели женщины и дети. Потом обратно. Потом Ратмир остановился, слез и присел рядом.

— Где Тимербек? — Потом махнул в сторону пленников. — Говори, или их головы мы также