Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

«А кто у меня тут подружку просил?» — напомнил я ему давний разговор.

«Да то мне, скучно было, — отмахнулся Гор, расправляя крылья. — Сейчас у нас такие дела творятся в кармане, скучать некогда. Ты мне вон какую компанию собрал. Пожалуй, не будем торопиться с женщинами».

Мы оттолкнулись от парапета и взмыли в небо. Морозный ветер ударил в лицо, выжимая слезу, но я не стал прикрываться щитом: слишком хорош был этот миг, чтобы отгораживаться от него магией. Мы сделали три круга над парком, Гор, красуясь, заложил особенно лихой вираж, от которого у меня захватило дух, и плавно опустились у алтаря.

Барабаны смолкли. Теперь главную партию вели волынки: мелодия сделалась медленной, тягучей, и под эти звуки Василиса с Эсрай повторили наш с Гором променад. Три круга над парком, и скорпикора приземлилась напротив нас, доставив невесту к месту обряда.

Я бы соврал, если бы сказал, что Эсрай не была сегодня чудо как хороша. Платье из тончайшего серебряного кружева струилось до земли, и каждый завиток этого кружева, присмотревшись, я различал отдельную руну. Лунные камни, вплетённые в узор, мерцали мягким голубоватым светом. В магическом спектре это платье являлось сильнейшей бронёй, какую я когда-либо видел на альбионке: даже её живые доспехи из лунного света уступали этой модификации. Фамильная диадема Олвеннариэлей на голове показала мне разницу между чистой силой Луны и разбавленной, как в случае смешения кровей у Эсрай. От камней исходило ровное, спокойное свечение, от которого волосы на теле вставали дыбом.

В руках супруга держала необычный букет. Живых цветов там не было и в помине, те бы замёрзли в январскую стужу. Нет, букет был отдельным произведением искусства, собранным из самоцветов, выточенных с такой точностью, что лепестки казались настоящими. Зелёный малахит переходил в алый рубин, а тот уступал место небесно-голубой бирюзе. Дальше шли жёлтый янтарь и фиолетовый аметист, и это только те камни, что я сумел опознать по цвету и фактуре. Всего же в букете насчитывалось больше двух десятков цветов, и каждый из них в магическом спектре отдалённо напоминал духов-ниссе: те же сгустки энергии, только обретшие форму каменных соцветий. Я прикинул, сколько такой букет должен весить, но Эсрай держала его без малейшего напряжения.

По бокам от нас встали бабушка с Келебдилем. Глава рода Олвеннариэлей заметно нервничал: пальцы его, сжимавшие церемониальный меч на поясе, подрагивали. Княгиня, напротив, держалась с достоинством и уверенностью, которые вырабатываются лишь за сотню лет управления родом. Благословлять нас вызвалась вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, несмотря на то что я уже был князем и архимагом в одном лице, а сила Эсрай говорила сама за себя. Никто из гостей и не усомнился в праве императрицы вести обряд.

Мы следовали древним традициям. Бабушка и Келебдиль подтвердили согласие родов на вступление в брак. Вопросов о добровольности либо принуждении не возникло. Императрица проговорила напутствие о будущей семейной жизни. Пережив счастье любви в браке и горе вдовства, она желала нам наслаждаться каждым мгновением, ведь жизнь чрезвычайно скоротечна.

Затем она возвестила об обмене клятвами. Слова, уже однажды произнесённые у могилы Торвальда, привычно слетели с губ. С момента нашего первого обряда прошло не так много времени, но своему решению я не изменил. Эсрай тоже осталась верна своему.

Мы скрепили клятвы силой и кровью. Чего мы не ожидали, так это того, что брачные татуировки, уже существовавшие у нас на запястьях, вспыхнули с новой силой. Серебряный узор засиял так ярко, что гости, стоявшие в первых рядах, невольно прищурились. Татуировки пульсировали в такт биению наших сердец, и в этом свечении не было ни капли показного: сама магия подтверждала, что наш союз не из разряда политических, а сугубо личный и искренний.

Мария Фёдоровна, находившаяся рядом с нами и знавшая о нашей предыдущей церемонии, улыбнулась. Впервые за всё время нашего знакомства я видел на её лице такое выражение. Ледяная вежливость и холодный расчёт уступили место самой обыкновенной, почти материнской теплоте.

— Что ж, искренность ваших клятв не нуждается в подтверждении браслетами брачными, — произнесла она, и голос её, обычно звонкий и властный, сейчас звучал мягко. — Ведь сама Вселенная подтвердила их. Благослови вас боги на долгие лета счастливой жизни во взаимоуважении, любви и заботе друг о друге. И да будет дом ваш полной чашей любви, счастья и детей.

Она осенила нас обережным знаком. Тот тоже засветился, подтверждая искренность её пожеланий.

Дальше мы принимали поздравления. Сперва от самых близких, затем от остальных гостей в соответствии с рангом и статусом в обществе. Я пожимал руки и произносил положенные слова благодарности, а сам то и дело косился на Эсрай. Она стояла рядом, прямая, с гордо поднятой головой, и на губах её играла улыбка.

Елизавета Ольгердовна обняла внука, поздравила их с Эсрай уже как супругов и отошла в сторону. Привычным усилием она раскинула сеть внимания через химер, проверяя, всё ли в порядке на празднике, нет ли где назревающих эксцессов. Гости текли меж шатров, слуги разносили подносы с горячим глинтвейном. Музыканты настраивали инструменты перед следующей частью торжества. Картина выходила мирная, почти идиллическая.

Чужого присутствия за спиной она не заметила, но прикосновения к локтю не испугалась. Химеры давно предупредили её о приближении Кхимару, и княгиня лишь на мгновение отодвинула их восприятие на второй план, возвращаясь сознанием в собственное тело.

Она обернулась к спутнику с улыбкой.

— Ты в курсе, что высшему свету сплетен на неделю дала тем, что представляла меня всем и каждому в качестве своего жениха? — Кхимару ухмыльнулся, и в его единственном глазу, не скрытом повязкой, мелькнул лукавый огонёк.

— Ну и пусть судачат. Мне до них какое дело? — Она повела плечом. — Меня в данном случае не их реакция интересует, а скорее твоя.

Кхимару осторожно коснулся её руки, едва касаясь провёл пальцами от локтя до запястья, а затем переплёл свои пальцы с её и сжал ладонь.

— Моя реакция весьма предсказуема, — произнёс он негромко. — Я рад. И, признаться, уже представил тебя на месте Эсрай в свадебном платье.

Княгиня прищурилась, окидывая взглядом толпу гостей. Демон заметил это и понял без слов.

— Только без вот этой всей мишуры и показухи, — добавил он поспешно. — Если ты, конечно, захочешь, можем устроить пир на весь мир. А можем и тихо, по-семейному. За эти дни я успел легализоваться официально. Сьёрд обещал выправить мне дворянский титул Скандинавской империи в соответствии с нашей легендой. Официально стану Хильмериком Трихёвдатом, химерологом