Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых
На свадьбу он прибыл не с пустыми руками, и речь здесь велась вовсе не о приданом. Эсрай с её-то уровнем силы сама по себе являлась ценнейшим активом, не говоря уже про серебряный рудник, «наплаканный» ею для рода. В руках у Келебдиля была древняя, потемневшая от времени шкатулка. Удерживая её, старик едва заметно волновался. У него подрагивали пальцы.
— Реликвия семейная, — произнёс он, обращаясь ко мне. Голос его звучал глухо. — В ней все женщины рода Олвеннариэль сочетались браком. На ней благословение богов лежит, на скорейшее обзаведение потомством. Традиция.
— Мне позволено будет взглянуть? — Я смотрел на шкатулку, не решаясь коснуться её без дозволения.
— Конечно, князь. — Старик шагнул ближе и приподнял крышку.
Внутри, на выцветшем некогда чёрном бархате, покоилась витая серебряная диадема, увенчанная тремя камнями, расположенными будто лепестки лотоса, раскрывающегося навстречу луне. Камни, судя по молочному отливу и мягкому внутреннему свечению, были лунными, из тех, с какими Эсрай особенно любила работать, чувствуя в них силу, сродни материнской.
— Не могли бы вы передать её Эсрай?
— Я думаю, вам лучше самому, — я развёл руками, — ибо мне, по традиции, пока запрещено видеть невесту.
— Благодарю.
Келебдиль закрыл шкатулку и поклонился мне. Я же кликнул Эльзу, чтобы та проводила главу рода Олвеннариэлей к Эсрай.
Признаться, я предполагал, что к месту обряда невесту будет выводить именно Келебдиль. Всё же глава рода, старейшина. Но нет: наши женщины решили иначе. К месту обряда мы с Эсрай должны были добираться весьма непривычным для здешних мест способом. Что именно они задумали, мне пока не раскрывали. Женщины лишь обменивались загадочными улыбками и просили «не беспокоиться».
Пока же я наблюдал из окон второго этажа за собирающимися гостями. Время близилось к полудню, и основная часть приглашённых уже прибыла. Знакомые аристократические семейства соседствовали с неугомонным первым курсом Магической академии: тот расположился несколько особняком и живо обсуждал всё происходящее, то и дело разражаясь взрывами хохота. Чуть в стороне от всех стоял Сьёрд Исдракен в своём человеческом обличье. Компанию ему составляла Сахиба-ханум, чей тёмный силуэт, казалось, вбирал в себя солнечный свет. У парадного входа гостей встречали бабушка с Кхимару: тот держал её под руку с подчёркнутой галантностью.
Насколько я мог судить, не хватало лишь двух правящих пар: русской императорской и альбионской королевской.
И, словно в ответ на мои размышления, во двор Химерово въехал автомобиль с гербами фениксов на дверцах. Чёрный, лакированный, в окружении конной охраны. Однако же в магическом спектре я не видел среди прибывших ауры императора. Из автомобиля вышли вдовствующая императрица Мария Фёдоровна и юная императрица Шанталь, а следом пожаловал и Великий князь Михаил Дмитриевич.
Императрицы о чём-то коротко переговорили с бабушкой, и та нахмурилась. Ситуация мне и самому не нравилась, поэтому я уже было направился к ним, чтобы узнать новости, однако не успел сделать и нескольких шагов, как заметил движение со стороны леса.
С дальней окраины болота деревья раздвинулись в стороны, повинуясь чьей-то властной воле, и в открывшемся проёме, словно в воротах иного мира, появилась правящая альбионская чета.
Таурохтар шагал первым. В своём человеческом обличье он был высок, с изумрудно-зелёными волосами, стянутыми в низкий хвост. Ступал он бесшумно, не отрывая пяток от мёрзлой земли, и каждое движение перетекало в следующее без пауз и рывков. Он выглядел бы почти обычным аристократом, если бы не аура. В магическом спектре за его спиной колыхалось видение древнего дуба с кроной, уходящей куда-то ввысь, и от этого дуба тянуло такой силой, что кожа на руках покрылась мурашками, а вдох стал короче. Таурэтари держалась чуть позади супруга, и вот на ней мой взгляд задержался куда дольше.
Выглядела она скверно. На коронации, помнится, я уже обратил внимание на бугрящиеся под кожей чёрные наросты. Тогда я списал это на какую-то родовую мутацию альбионцев или на последствия их ритуалов с мэллорнами. Но сейчас, в ярком январском солнце, картина была куда отчётливее. Кожа королевы, обычно скрытая под иллюзией вечной юности, то и дело шла рябью: иллюзия истончалась, и сквозь неё проступали тёмные, похожие на запёкшуюся смолу узлы. Она нервно теребила край рукава, пальцы её подрагивали, а взгляд метался по сторонам, цепляясь за каждое движение, за каждую тень.
Но куда больше меня заинтересовали артефакты. Королева была обвешана ими, как новогодняя ёлка: на шее поблёскивал кулон с изумрудом, фонивший магией жизни такой силы, что даже с моего места я чувствовал исходящее от него тепло; запястья охватывали браслеты с благословениями. Я насчитал не меньше трёх, и все они были активированы, пульсируя в магическом спектре мягким золотистым светом. Перстни и серьги тоже были заряжены под завязку. Такого количества поддерживающих артефактов я не видел даже на умирающем Франце-Фердинанде в кремлевском лазарете.
Заболела, что ли? Или это последствия тлена, который я заметил ещё в Кремле? Тогда, на коронации, они с Таурохтаром выглядели так, будто их обоих пожирала какая-то внутренняя хворь: под кожей бугрились наросты, аура фонила чёрно-красными разводами. Может, сейчас они проходят курс лечения, и артефакты служат частью поддерживающей терапии? Или же всё куда хуже, и королева попросту разваливается на части, а цацки не дают ей рассыпаться окончательно?
Таурохтар между тем заметил меня и коротко кивнул. Я спустился вниз, чтобы поприветствовать гостей лично. По протоколу их должны были встречать бабушка с Кхимару, но альбионская чета являлась особым случаем. Слишком много между нами было невысказанного, чтобы ограничиваться церемониальными поклонами.
— Король Таурохтар, королева Таурэтари, — произнёс я, останавливаясь в трёх шагах от них. — Рад приветствовать вас на нашем празднике.
Таурохтар окинул меня взглядом, в котором читалось скорее профессиональное любопытство, чем враждебность. После нашей стычки в Кремле, когда я пробил их беседку и пригрозил экскурсией к Махашуньяте, он держался со мной куда осторожнее, чем прежде.
— Князь Угаров, — его голос прозвучал ровно, почти дружелюбно. — Благодарим за приглашение. Надеюсь, сегодняшний день обойдётся без… эксцессов.
— Я тоже на это надеюсь, — ответил я с лёгкой улыбкой.
Таурэтари за всё время не проронила ни слова. Она стояла, вцепившись побелевшими пальцами в локоть супруга, и её взгляд блуждал где-то поверх моего плеча. От неё тянуло едва уловимым запахом, чем-то затхлым, напоминающим прелые листья вперемешку с болотной водой. Я сделал вид, что не заметил.
— Ваши места в Аметистовом шатре, — продолжил я, указывая в