Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

Я видел, как тяжело дались следующие слова супруге, но она их всё же произнесла:

— Может и удастся обвести их вокруг пальца…

— Удастся, — кивнула кицунэ, — особенно, если на подхвате иметь парочку артефактов с магиями твоего супруга. Они такие помехи создают, что папу за маму принять можно в магическом спектре.

— Сделаю, — кивнул я, уже размышляя, что нужно будет ещё раз наведаться к Тимусу. У того наверняка должны иметься артефакты с магией Рассвета или Заката из орденских запасов. Чем-то же отчим Эльзы ударил по гончим…

Вена, развалины башни при Гильдии магов

Прогулка с Ульрикой Катариной вышла неожиданно полезной. Эрцгерцогиня вызвалась показать Селиму город, выполняя роль радушной хозяйки и собственным присутствием заставляя жителей Австро-Венгрии и столицы не шарахаться от страшного и ужасного русского некроманта. Слухи о тёмном госте из России уже давно гуляли по столице… Селим же, несмотря на всю нагрузку по обучению Франца-Фердинанда и установлению взаимоотношений с призраками Хофбурга, отказываться от прогулки не стал, не забывая о том, что одной из основных целей поездки была эта юная прекрасная девушка с каштановыми волосами, сейчас мило хихикающая над его шутками. Чувство юмора у герцогини оказалось тоже специфическим. Высмеивая страхи своих подданных, она подобрала в экскурсионную программу самые страшные места с тяжёлой энергетикой, трагическими историями и якобы даже имеющими шлейф в виде призраков. Одним из таких мест были развалины башни при Гильдии магов, обрушившейся в результате неудачного эксперимента.

Без малого век назад там погиб придворный алхимик; в газетах писали о трагическом эксперименте, вышедшем из-под контроля, и о поглотившем башню взрыве. Восстанавливать монументальное строение не стали. Только укрепили фундамент соседнего крыла да обнесли развалины кованой решёткой. С тех пор место считалось дурным: маги обходили его стороной, а простецы и подавно.

— Ну что, самый страшный некромант Австро-Венгерской империи, как тебе наша мрачная достопримечательность? — улыбалась Ульрика Катарина, словно заправский гид, указывая на груду оплавленного кирпича и обгоревших балок.

Селим же весёлости эрцгерцогини не разделял, ибо явно ощущал эманации смерти, причём довольно сильные, будто бы смерть произошла совершенно недавно.

— Только не говори, что ты что-то нашёл, — улыбка медленно сползала с лица Ульрики Катарины.

— Не буду, — тяжело согласился Селим. — Но попросил бы вас, эрцгерцогиня, отправить вестового к вашему брату, дабы он по возможности прибыл сюда как можно скорее.

Ульрика Катарина, к её чести, не стала спорить и задавать лишних вопросов. Взмахом руки она подозвала к себе одного из гвардейцев Орциусов, что-то тихо произнесла ему, и тот тут же удалился.

Последующие полчаса Селим со всех сторон обошёл башню, чтобы отсечь вероятность недавней смерти какого-нибудь бродяги или же чего-то подобного. Однако чутьё подсказывало, что смерть хоть и фонила эманациями, но случилась ранее. В любом случае допрашивать самовольно придворного алхимика Селим не решился. Как-никак, должность ответственная, вполне мог быть в курсе каких-то тайн.

Через полчаса Франц-Фердинанд уже стоял рядом с Селимом у развалин, а за плечом его колыхался едва заметный в дневном свете силуэт Карла Фридриха.

— Что тут у нас? — заинтересованно протянул призрак, задавая вопрос по существу и от себя, и от своего потомка.

— Вероятнее всего, дух вашего погибшего придворного алхимика. Допрашивать без вас не решился.

— Башня обрушилась лет семьдесят или восемьдесят назад, — задумался Франц-Фердинанд. — Это что же его удерживало, не отпуская на перерождение?

— Пообщаемся и узнаем, — хмыкнул Селим и первым начал спускаться вниз по уцелевшей лестнице.

Подвал под башней выглядел как форменная мусорка, занесённая листьями, снегом, ветками, обломками штукатурки, древесины, да и много ещё чем. Писк крыс возвестил, что и они тоже облюбовали себе это местечко. Присмотревшись, Франц-Фердинанд увидел то, о чём говорил Селим: в углу, за грудой осыпавшейся штукатурки и обрушившихся перекрытий, обнаружилась стена, из которой буквально сочилась магия смерти, старательно разъедая штукатурку и кладку в целом. Селим ковырнул раствор ножом, и тот начал крошиться, стоило нажать посильнее.

— А ну-ка, детки, посторонитесь, сейчас дядя Карл вам всё разведает.

Карл Фридрих шагнул сквозь стену, а через пару секунд его голос, приглушённый камнем, донёсся:

— Есть клиент. Каморка у нас здесь, останки и злющий призрак в придачу, жаждущий отмщения.

Франц-Фердинанд переглянулся с Селимом, а затем молча скинул сюртук, передав его сестре, закатал рукава и присмотрел старинный кованый гвоздь из практически рассохшейся двери. Селим последовал его примеру, правда, работал, не жалея собственного ножа, заточка которого оказалась куда лучше, чем у проржавевшего гвоздя. Призрак, лишённый возможности помочь физически, давал советы: под каким углом бить и в каком месте кладка с обратной стороны успела подточиться временем и эманациями смерти. Меньше чем через четверть часа пролом был достаточно широк, чтобы пролезть внутрь.

Каморка оказалась тесной, не больше двух метров в длину и в ширину. В углу же, скорчившись, лежал скелет. Одежда истлела на нём лишь частично, но на груди тускло поблёскивала серебряная цепь с гравировкой колб и реторт, видимо, знак придворного алхимика. Над останками завис злющий призрак. Он был невысок, грузноват и имел лицо человека, привыкшего щуриться на огонь перегонного куба. При жизни алхимик явно не бедствовал и не переживал лишений.

— О-о, а вот и честная компания пожаловала, — прошелестел он вместо приветствия. И голос его больше напоминал карканье ворона. — А я уж думал, что так и сгнию тут без толку.

Несколько минут Франц-Фердинанд с призраком играли в гляделки, после чего алхимик наконец произнёс:

— Похож на отца. Очень похож. Те же скулы, та же челюсть. Стало быть, у нас новый император на троне восседает.

— Франц-Фердинанд Орциус, сын Франца-Леопольда Орциуса, — коротко представился новоявленный император Австро-Венгерской империи.

— Жаль твоего отца, — призрак оскалился. — Хороший был император. Платил исправно, и моралью был не особо отягощён, что для правления было едва ли не лучшим качеством. Что же, Ваше Императорское Величество, позвольте представиться. Герхард Кюнцель, придворный алхимик трёх императоров, тридцать семь лет на службе, пока один святоша в рясе не решил, что я слишком много знаю.

— Подозреваю, имя ему — брат Астерий, — полувопросительно произнёс император.

— Он самый, — Кюнцель буквально выплюнул имя своего врага. — Двенадцать грёбаных лет я поставлял ему реактивы и стабилизаторы. Двенадцать! Там были такие объёмы, что хватило бы на небольшую войну, и с каждым годом запрос всё