Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых
— Я передам ему привет, — не удержался я от шпильки. — Он о вас тоже отзывался с такой же теплотой, когда вы ему задницу с собственной армией химер едва не надрали. Он-то думал, что его виверны на колени весь север поставят…
Рагнар расхохотался.
— Я ту битву месяц оттягивал, пока отыскал вариант, как не превратиться в замороженную консерву. Рад, что она ему до сих пор поперёк горла стоит.
— Тогда вы понимаете, зачем мне нужна ваша помощь, — произнёс я.
Рагнар посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Затем медленно кивнул.
— Понимаю. Но помощь моя не будет безвозмездной. Ты вернёшь моему потомку тело. Не сразу. Я вижу, что сейчас это невозможно. Но когда пробьёт час, ты сделаешь это. Таково моё условие.
— Если я найду способ отделить наши души и дать Юрию полноценную жизнь — я это сделаю, — ответил я. — Клянусь.
Магия Рассвета вспыхнула на моих ладонях, подтверждая искренность слов. Рагнар смотрел на розоватое сияние, и в его льдисто-голубых глазах отражалось пламя.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Я помогу тебе. Но помни о своём слове, Юрдан Эсфес.
Вихрь Хаоса вокруг нас начал рассеиваться, и я почувствовал, как меня выталкивает из медитации. Последнее, что я увидел, — это как Рагнар Безумный, ярл Утгарда, отсалютовал мне мечом и растворился в серебристом тумане.
Я открыл глаза. Пирамидка на груди едва заметно потеплела, а вихрь внутри неё, кажется, стал чуть спокойнее. Я лежал на скалистом выступе, над озером, и где-то вдалеке властители неба всё так же радостно пикировали с вершин, а игольники плескались в воде. Небо же имело яркие закатные оттенки, чего до начала медитации не было и в помине.
— Ну что, договорился? — раздался за спиной настороженный голос Альба.
Я обернулся. Горг стоял на соседнем валуне, и его жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с любопытством.
— Кажется, да, — ответил я. — По крайней мере, убивать меня перестали.
— Уже прогресс, — хмыкнул Альб. — Но ты в следующий раз предупреждай, когда к нам в общежитие пятого впускаешь. Крайне неприятная процедура и ощущения от неё.
— Попробовал бы я не пустить… Но хоть результат того стоил. Такой союзник нам точно не помешает.
— Хватит уже дифирамбы ему петь, — рыкнул Альб в горговском обличье. — Чем он тебя так поразить успел за одну медитацию?
Я повернулся к нему. Горг сидел на валуне, обернув хвост вокруг лап, и смотрел на меня с тем особым выражением, какое бывает у кота, когда хозяин принёс домой чью-то чужую зверушку и кота распирает от любопытства пополам с ревностью.
— Альб, а вы могли видеть будущее в прошлой жизни? Вы же были практически всесильны…
— Нет, — покачал он головой после короткой паузы. — Сие было нам недоступно. А откуда такие вопросы?
— А он мог, — я кивнул на пирамидку. — Именно поэтому Утгарды и смогли пережить прошлую Долгую ночь.
Глава 4
Прежде чем окончательно окунуться с головой в предпраздничную суету, следовало забрать жену с Байкала. Эсрай провела там добрых десять дней, приглядывая за Уинен, и я, признаться, соскучился, несмотря на редкие ночные встречи.
Портал я открыл прямо на берег у особняка Усольцевых. Сейчас Байкал лежал под толщей льда, припорошённого свежим снегом, и утреннее солнце заставляло эту бескрайнюю белизну искриться так, что приходилось щуриться. Мороз стоял под тридцать, но ветра не было, и холод ощущался почти ласково. Январь во всей своей суровой красе.
Первое, что я увидел, — Уинен и Петра. Они стояли босиком на льду метрах в двадцати от берега, и вокруг них буквально звенел воздух. Нет, не в переносном смысле — магия воды, сконцентрированная до предела, создавала такое напряжение, что у меня, едва я вышел из портала, заложило уши. Вокруг пары, взявшейся за руки, клубился живой туман. Он то сгущался в подобия прозрачных льдистых конструктов, то рассыпался ледяной крошкой, и тогда Пётр ловил эти осколки, пропуская их через себя, словно через линзу, и возвращал обратно хозяйке, но уже изменёнными. Увеличенными в мощности или, напротив, погашенными до едва заметной ряби.
Но самым поразительным было не это. В магическом спектре я видел то, что осталось бы скрытым от обычного взгляда: их дуальную связь. Раньше она напоминала перекрученное, пережатое, местами порванное кольцо, испещрённое узлами и разрывами, где трудно было различить, канал это или пуповина. Сейчас же это кольцо выравнивалось. Медленно, миллиметр за миллиметром, но узлы распутывались, разрывы затягивались, и энергия начинала течь по нему ровно и плавно, словно вода по руслу, которое наконец-то расчистили от камней.
— И как давно они так тренируются? — поинтересовался я, опускаясь рядом с Эсрай.
Супруга сидела на складном стуле, закутанная в меховой плащ, и попивала что-то дымящееся из походной кружки. Судя по аромату — кофе.
— Да вот, в аккурат после твоего последнего посещения и начали, — ответила она, пододвигая мне вторую кружку. — Я ей объяснила, что блокиратор на Петре — это не выход, а путь в никуда. И что чем сильнее будет её дуал, тем спокойнее будет ей самой. Пара ночей на льду в раздумьях — и вот, полюбуйся.
Я полюбовался. Уинен, создававшая сейчас трёхъярусный конструкт из ледяных игл, даже отдалённо не напоминала ту надменную фурию, которая три недели назад требовала к себе почтительного обращения. Нет, надменность никуда не делась, она была у альбионки в крови, но теперь к ней примешивалось что-то новое. Пожалуй, я бы назвал это сосредоточенностью мастера, который наконец-то получил в руки достойный инструмент и понял, что инструмент этот требует тонкой настройки, а не грубой силы.
— Ты гений тактичности, — сказал я Эсрай. — Умудрилась же подвести её к мысли, что Пётр — не костыль и не помеха, а очень даже наоборот.
Эсрай только хмыкнула.
— Ей понадобилось время и пара моих не слишком дипломатичных высказываний. Но результат, согласись, впечатляет.
Я смотрел на тренировку и чувствовал, как где-то на задворках сознания складывается ещё одно наблюдение, пока смутное, но требующее проверки. Пётр работал на пределе. Я видел это по тому, как вздувались вены у него на висках, как напрягалась спина, как побелели костяшки пальцев, сжимавших ладони Уинен. При этом его резерв… совершенно не расходовался. Я пригляделся внимательнее. Магия через него проходила, он служил линзой, что усиливала или ослабляла конструкты Уинен, но собственный источник оставался полным. Ни единой искры не уходило на поддержание этой линзы.
— Слушай, а у него резерв не тратится, — сообщил я свои наблюдения Эсрай.
Та отставила кружку и