Доктор Смерть - Филип Киндред Дик

Внизу, под горой, худое тело фокомелуса сотрясалось и раскачивалось; костлявые ястребиные черты лица исказились от горя. Интересно, что сказал бы об этом доктор Стокстилл, наш местный врач, подумал мистер Астуриас. В конце концов, до Тревоги он был психиатром. У него всегда были всевозможные теории о Хоппи, о том, что заставляет его поступать так, а не иначе.

Прикоснувшись по очереди к двум грибам в своей корзине, мистер Астуриас подумал: сейчас мы все постоянно пребываем вплотную к смерти. Но настолько ли лучше было раньше? Инсектициды, провоцирующие рак, смог, отравляющий целые города, столкновения на автострадах и падения самолетов… нет, жизнь была не безопаснее, просто легче. И тогда, как и сейчас, нужно было успевать отскочить.

«Нужно извлекать максимум пользы из происходящего, наслаждаться жизнью, когда это возможно», – сказал он себе. Он снова представил себе сковороду с аппетитными лисичками, сдобренными настоящим маслом, чесноком и имбирем, и домашний говяжий бульон… какой получился бы обед, кого бы он смог пригласить разделить его с ним? Кого-нибудь из тех, кто ему очень нравился, или кого-то важного. «Если выбрать можно только важного, я мог бы пригласить Джорджа Келлера, – подумал он, – Джорджа, директора школы, моего босса. Или даже кого-нибудь из членов школьного совета; даже самого Ориона Страуда, здоровенного толстяка.

И еще можно было бы пригласить жену Джорджа, Бонни Келлер, самую красивую женщину Вест-Марина, если не всей страны. Вот, – подумал он, – человек, которому удалось выжить в нынешнем обществе… вообще-то оба Келлера, по сути, преуспевали со времени «Т». Если уж на то пошло, им жилось даже лучше, чем раньше».

Взглянув на солнце, мистер Астуриас прикинул время; судя по всему, близится к четырем, а значит, нужно спешить вернуться в город, чтобы успеть послушать передачу с пролетающего спутника. «Ее нельзя пропустить, – говорил он себе на ходу. – Даже за миллион серебряных долларов, как говорится. По трансляции прочитали уже сорок глав из «Бремени страстей человеческих», и книга делалась все интереснее и интереснее. Вне всякого сомнения, это чтение увлекло всех: на этот раз человек из спутника выбрал для чтения потрясающую книгу. Интересно, знает ли он об этом? – спросил себя мистер Астуриас. – Я никак не могу ничего сказать ему, могу только слушать; не могу ответить отсюда, из Вест-Марина. Очень, очень жаль. Возможно, для него было бы важно узнать.

Наверное, мистеру Дэнджерфилду ужасно одиноко там, на спутнике, – сказал себе мистер Астуриас. – День за днем вращаться вокруг Земли… Кошмарная трагедия, ведь погибла его жена! Все переменилось, и он никогда не станет таким, каким был. Если бы удалось вернуть его с орбиты… но в таком случае мы лишимся его бесед с нами оттуда. Нет, – решил мистер Астуриас, – не стоит доставать его оттуда, потому что в таком случае он больше не вернется к себе прежнему; после всех прошедших лет оттуда может вернуться в лучшем случае полусумасшедший человек».

Покрепче сжав в кулаке ручку корзинки с грибами, он быстро пошел в сторону Пойнт-Рейес-Стейшена, где находился единственный на всю округу радиоприемник, их единственная связь с Уолтом Дэнджерфилдом, пребывающем в спутнике, а через него и со всем остальным миром.

– Человек, подверженный мании, – сказал доктор Стокстилл, – живет в мире, где все разлагается. Это великое озарение. Представьте себе это.

– В таком случае мы все маньяки, – ответила Бонни Келлер, – потому что все, происходящее вокруг… не так ли? – Она улыбнулась, и он невольно ответил улыбкой.

– Можете смеяться, – сказал он, – но психиатрия нужна сейчас, может быть, даже больше, чем раньше.

– Она вовсе не нужна, – бесстрастно возразила Бонни. – Не уверена, что в этом была какая-то необходимость даже тогда, но в то время я определенно так думала. Я была о ней чрезвычайно высокого мнения, и вы это хорошо знаете.

Джун Рауб, возившаяся с радиоприемником у стены зала, сказала:

– Потише, пожалуйста. Сейчас найду волну.

«Речь власть имущей персоны, – подумал доктор Стокстилл, – и мы ей подчиняемся. А если вспомнить, что до Катастрофы она была всего лишь машинисткой в местном отделении Банка Америки…»

Бонни, нахмурившись, собралась было ответить миссис Рауб, но вдруг наклонилась к доктору Стокстиллу и негромко сказала:

– Давайте выйдем; сейчас придут Джордж и Эди. Пойдемте. – Она взяла его под руку и повлекла мимо сидевших людей, и неожиданно для себя доктор Стокстилл оказался за дверью на просторном крыльце.

– Ох уж эта Джун Рауб, – сказала Бонни. – Такая властная! – Она окинула взглядом улицу перед Форрестерс-холлом. – Что-то я не вижу мужа и дочери. Я не вижу даже нашего доброго учителя Астуриаса; он, конечно, где-нибудь в лесу собирает поганки, чтобы наилучшим способом отравить нас всех, а чем сейчас занимается Хоппи, одному Богу известно. Чем-нибудь очень странным. – Она умолкла и с задумчивым видом стояла в тускнеющем предвечернем свете; сейчас она казалась доктору Стокстиллу особенно привлекательной. На ней были шерстяной свитер и длинная, ручной работы юбка из тяжелой ткани; волосы она собрала на затылке в огненно-рыжий узел. «До чего же восхитительная женщина, – сказал он себе. – Жаль, что она не свободна». И тут же с невольным ехидством подумал, что не свободна отнюдь не в первый раз.

– А вот и мой дорогой супруг, – объявила Бонни. – Ему удалось оторваться от школьных обязанностей. И Эди.

По дороге приближалась высокая сухощавая фигура директора начальной школы, а рядом с ним, держа его за руку, шла уменьшенная копия Бонни, рыжеволосая девочка с блестящими умными, странно темными глазами. Они подошли, и Джордж приветливо улыбнулся.

– Уже началось? – осведомился он.

– Еще нет, – ответила Бонни.

Девочка Эди сказала:

– Это хорошо, потому что Билл терпеть не может пропускать. Он страшно расстраивается.

– Кто такой Билл? – спросил у нее доктор Стокстилл.

– Мой брат, – сказала Эди со всем спокойствием и уверенностью семилетнего ребенка.

«Я и не знал, что у Келлеров двое детей», – растерянно сказал себе Стокстилл. Тем более что второго ребенка он не видел, а видел только Эди.

– Где же Билл? – спросил он у девочки.

– Со мной, – сказала Эди. – Как всегда. Разве вы не знакомы с Биллом?

Бонни сказала:

– Воображаемый приятель. – И устало вздохнула.

– Ничего не воображаемый, – ответила дочь.

– Ладно, – сдерживая раздражение, сказала Бонни. – Он настоящий. Знакомьтесь, Билл, – сказала она доктору Стокстиллу. – Брат моей дочери.

После небольшой паузы Эди с серьезным лицом ответила:

– Билл рад познакомиться с вами, доктор Стокстилл. Он говорит: привет.

Стокстилл рассмеялся.

– Скажи ему, что я тоже рад знакомству.

– А вот и Астуриас, – сказал Джордж Келлер, указав рукой.

– Со своим обедом, – не без сварливости добавила Бонни. – Почему он не учит нас искать грибы? Разве он не учитель? Для чего еще он нужен? Должна сказать, Джордж, что иногда я представляю себе человека, который…

– Если он научит нас, – перебил ее Стокстилл, – мы съедим все грибы в округе. – Он знал,