Доктор Смерть - Филип Киндред Дик
«Как мне смотреть за сотворением истории, – сердито подумал он, – если мне приходится думать о всякой гадости вроде дохлых крыс?.. Я хочу полностью погрузиться в грандиозный спектакль, проходящий перед моими глазами, а вместо этого… вместо этого я вынужден думать о всякой такой вот пакости, которую запихнул мне в голову этот садист, этот радиационно-наркотический фрик, которого Фергессон взял да и нанял. Чертов шут!»
Ему представился Хоппи уже не привязанным к креслу безруким, безногим уродом, а чем-то летучим. Каким-то повелителем их всех, даже, как сам Хоппи сказал, всего мира. И эта мысль была даже хуже, чем та, что о крысе.
«Могу спорить, что он много чего видел, – сказал себе Стюарт, – такого, о чем он не собирается говорить, что с какой-то целью утаивает. Он говорит нам ровно столько, сколько нужно, чтобы заставить нас страдать, и на этом затыкается. Если он может входить в транс и видеть следующую реинкарнацию, значит, может видеть все, потому что… что еще-то? Но я все равно не верю ни капли в эти восточные штучки, – сказал он себе. – Это не по-христиански».
Но он верил тому, что сказал Хоппи, верил, потому что это происходило у него на глазах. Это был самый настоящий транс. Здесь все было по правде.
Хоппи что-то видел. И это что-то было ужасным, никаких сомнений быть не может.
«Что еще он видел? – гадал Стюарт. – Хорошо бы заставить этого мелкого гада разговориться. Что еще этот извращенный, порочный разум узнал обо мне и о прочих, обо всех нас?
Хорошо бы, – думал он, – самому заглянуть туда». Потому что Стюарту это казалось очень важным, и он даже отвлекся от телеэкрана. Он забыл об Уолтере и Лидии Дэнджерфилдах и о случае в кафе. Он и хотел бы перестать думать об этом, но не мог.
И непрерывно возвращался к этим мыслям.
Глава 4
Мистер Астуриас уловил отдаленный глухой треск и повернул голову, чтобы посмотреть, что же там едет. Стоя на пригорке, возле рощицы самых настоящих дубов, посмотрел из-под руки и увидел внизу, на дороге, маленький фокомобиль Хоппи Харрингтона; устроившись на своем особом сиденье, тот катил по дороге, лавируя между выбоинами. Но фокомобиль с электромотором не мог издавать таких звуков.
Грузовик, сообразил мистер Астуриас. Один из переделанных старых, работающих на дровах грузовиков Ориона Страуда; он уже разглядел мчавшуюся машину, которая как раз надвигалась на фокомобиль Хоппи. А фокомелус, похоже, не слышал грузовик, гремевший за его спиной.
Дорога принадлежала Ориону Страуду, он купил ее у округа год назад и был обязан поддерживать ее в порядке, а также обеспечивать проезд других машин, кроме своих грузовиков. Ему не дозволялось брать деньги с проезжающих. Но сейчас, несмотря на все соглашения и правила, работающий на дровах газогенераторный грузовик[10] определенно намеревался снести фокомобиль с дороги и мчался, не думая притормозить.
«Боже!» – подумал мистер Астуриас. Он невольно вскинул руку, как будто пытался преградить путь грузовику. А тот уже вплотную приблизился к коляске, но Хоппи все еще не замечал его.
– Хоппи! – заорал мистер Астуриас, и его голос гулко разнесся в лесной тишине – его голос и треск мотора грузовика.
Фокомелус поднял голову, не разглядел его и преспокойно ехал дальше, хотя грузовик был уже так близко, что… Мистер Астуриас зажмурился. Когда же он открыл глаза, фокомобиль стоял на обочине, грузовик с ревом мчался дальше, а Хоппи был цел и невредим – он свернул в самый последний момент.
Ухмыльнувшись вслед машине, Хоппи помахал манипулятором. Случившееся не то что не напугало, но даже не встревожило его, хотя он отчетливо понимал, что водитель грузовика намеревался попросту раздавить его. Повернувшись, Хоппи помахал мистеру Астуриасу; он просто знал, что он там находится, даже не видя его.
А у Астуриаса тряслись руки, руки заслуженного школьного учителя; он наклонился, подобрал пустую корзинку и побрел вверх по склону к первому из старых дубов, раскинувших сырую тень. Мистер Астуриас вышел собирать грибы. Отвернувшись от дороги, он пошел дальше вверх по склону, в лесной полумрак, зная, что Хоппи в безопасности и можно выбросить из головы и его самого, и то, что он только что видел; в его мысли быстро вернулся образ крупных оранжевых Cantharellus cibarius – лисичек.
Да, вот она, вспышка, кружок посреди черного перегноя; яркий мясистый гриб, похожий на цветок, был очень низким, лишь чуть выглядывал из преющих листьев. Мистер Астуриас уже чувствовал его вкус; лисичка оказалась крупной и свежей, она быстро выросла после недавних дождей. Наклонившись, он надломил стебель у самой земли, чтобы побольше попало в корзинку. Еще один, и хватит на ужин. Он пригнулся и, не сходя с места, огляделся по сторонам.
Еще одна шляпка, не такая яркая, наверное, постарше… он выпрямился и крадучись двинулся к ней, будто боялся, что она может убежать или спрятаться. Из всех грибов ему больше всего нравились лисички, даже молодые навозники не могли с ними сравниться. Он знал множество мест, где они постоянно растут и здесь, и в округе Вест-Марин – в дубравах на холмах, в других лесах. Он знал и собирал восемь разновидностей лесных и луговых грибов; за столько лет он накрепко выучил, где их следует искать, и дело того стоило. Большинство опасается грибов, особенно после Катастрофы, они боятся, что среди них попадутся новые, мутировавшие, о которых ничего не сказано в книгах.
Мистер Астуриас даже на мгновение задумался по поводу только что найденного гриба – тот ли у него цвет? Перевернул, посмотрел пластинки. Вдруг это ложная лисичка, каких здесь прежде не попадалось – ядовитая или даже смертельно ядовитая, мутировавшая. Он принюхался и уловил запах плесени.
«Стоит ли бояться есть его? – спросил он себя. – Если фокомелус может преспокойно смотреть в лицо опасности, значит, и я могу».
Он положил лисичку в корзину и пошел дальше.
Снизу, с дороги, до него донесся странный звук – хриплый, скрежещущий. Стих. Он остановился и прислушался. Звук возобновился, и мистер Астуриас поспешно зашагал обратно, вышел из леса и снова замер над дорогой.
Фокомобиль так и стоял на обочине, он никуда не уехал, и в нем сидел, согнувшись, безрукий, безногий радиомонтажник. Что он делает? Хоппи конвульсивно дернулся, вскинул голову, и мистер Астуриас увидел, к своему изумлению, что фокомелус плачет.
От страха, понял мистер Астуриас. Фокомелус перепугался грузовика, но не показал этого, скрывал страх невероятным усилием, пока грузовик не скрылся из вида… пока из поля зрения фокомелуса не исчезли все, и он, оставшись один, получил возможность проявить свои чувства.
«Если ты так испугался, – подумал мистер Астуриас, – то почему же так долго