Просто Игрок I - Павел Шимуро

— А ты им расскажешь, кто тебе нос набок свернул?

Долик подумал, хлюпнул носом и полез наружу сам.

Плитник с него снимали прямо у колеса. Липучки на боках я отодрал правой рукой, ведь левая так и не разогнулась, а через голову Серёга потащил его уже сам. На середине он застрял, и изнутри глухо донеслось:

— Фрост, слышь, я застрял! Тяни давай, чего встал!

Тянул я за ту самую петлю, за которую волок его по всему уступу, пока плитник не соскочил, а Долик чуть не сел обратно на сиденье. За неё же я потом и закинул эту броню себе на плечо. Хороша снаряга, если из неё без чужой помощи не вылезешь.

С домофоном я провозился дольше, чем рассчитывал, потому что Долик висел у меня на шее всем весом и норовил съехать вниз. По лестнице мы шли, едва переставляя ноги через ступени. Правой рукой я цеплялся за перила, да и проклятый плитник на каждом шаге колотил меня по спине. Дыхалка кончилась на втором пролете, отчего в груди все засвистело и на секунду мне было уже не понятно, кто это хрипит — я или Долик.

У площадки второго этажа сверху кто-то загрохотал по ступеням, и навстречу нам выскочили двое пацанов с самокатами.

— Здрасьте! — выпалил тот, что повыше, и тут же уставился на подбородок Серого, который заляпан кровью.

— Здорово, — прохрипел я, а больше ничего выдавить так и не смог.

Самокат они подхватили на руки и вжались спинами в стену, будто просто давали нам пройти, да так и стояли, пока мы не проковыляли мимо.

Пока Серый переводил дух у меня на плече, я глянул в окно. «Ауди» стояла под фонарём, и даже отсюда было видно, что окна на задней двери нет. Ночью туда кто-нибудь залезет, а Серый мне потом всю плешь проест.

Стоило открыть дверь, как увидел кошку, что ждала в прихожей. Ко мне она даже не подошла, а сразу сунулась к Долику и обнюхала ему штанину от ботинка до колена.

— Это та самая, что ли? — Долик привалился плечом к косяку и потянулся к ней рукой. — Которая тебе на диван кучу навалила?

— Она-она. Только руки не тяни к ней, а то и тебе навалит, — я посмотрел на эту засранку и покачал головой.

Руку Долик тут же отдёрнул и выпрямился по косяку обратно. Рыжая расчихалась от слизи на его штанине и ушла на кухню. Тапок всё так же подпирал дверь ванной, у порога стоял противень, а за нами по линолеуму до самого дивана тянулись грязные следы.

Долика я уложил на диван, прямо в мою ямку, и только тогда сообразил, что забыл его разуть. Этот хрен притащил с собой эту чертову слизь, которая заляпала мне весь линолеум под диваном.

— Да я сам, Фрост. — Он потянулся к шнуркам, но на полпути зашипел сквозь зубы и откинулся обратно на подушку. — Не, не сам.

Ботинки я стягивал с него по одному и придерживал правой рукой за пятку. С кухни тем временем заорала рыжая, да так, что небось и соседи слышали.

Она сидела у пустого блюдца, и стоило мне показаться в дверях, как она ткнула его лапой, отчего блюдце проехало по линолеуму до самой плиты. Я кормил её в последний раз ещё в понедельник утром, так что орала она по делу.

— Ну-ну, не ори, сейчас я, — я полез за кормом, даже толком не раздевшись.

Пакет с сухим кормом стоял на полке над плитой. Я сыпанул в блюдце не глядя, отчего половина раскатилась по линолеуму, вот только рыжая привередничать не стала и захрустела прямо с пола.

Пакетик мокрого я по привычке взял левой. Только когда надорвал его зубами, до меня вдруг дошло, что пальцы уже нормально разгибаются. Видать, свело, когда висел на том обломке, а теперь отпустило. Хоть что-то за сегодня пошло как надо.

Сначала хотел навалить мокрого корма поверх сухого, но немного подумал и решил положить в небольшое блюдце. Следом принялся наливать свеженькой воды из пятилитровой бутыли, как вдруг услышал шарканье ног. Оторвал взгляд от кружки и увидел, что в дверях кухни стоял Долик, который одной рукой держался за бок, а другой за косяк, и при этом смотрел в мой пустой холодильник.

— Попить дай, Фрост, а то во рту всё слиплось. — Тут взгляд у него упал на пустой пакетик у меня в руке. — Погоди, это чё, с индейкой, что ли?

— Тебе-то какая разница?

— Да такая! — Долик дотянулся до холодильника и дёрнул дверцу, а там хоть шаром покати. — Ей, значит, индейку, а сам ты чем питаешься, воздухом?

Ещё не хватало мне перед ним за холодильник отчитываться. Я налил ему воды в стакан, сунул в руку, а дверцу закрыл плечом.

— Пей давай и ложись. Сейчас нос тебе на место ставить будем.

— Чего? — Стакан у него дрогнул, и вода плеснула на кофту. — Ты чё, Фрост, умеешь, что ли?

— Не ссы, руку я уже набил, правда на той стороне — Я стянул куртку в слизи и бросил на табуретку. — Иди, говорю, а то тут завалишься.

До дивана он добрёл без меня, вот только лёг набок и всё так же прижимал локоть к себе, и тут-то мне вспомнилось, как Лапин дважды засадил ему в одно и то же место. С носом можно и обождать, а вот если там ребро сломано, то придется в срочном порядке катить в больничку. Кофту я стаскивал с него через голову, а Серый кряхтел на каждом рывке. Бок под ней пошёл синим от подмышки до самого ремня. Ну и разукрасил же его этот гад.

— Дыхни-ка поглубже. — Ладонь я положил ему на синяк и повёл вниз. — Только не дёргайся, слышь?

Долик набрал воздуха, охнул и вцепился мне в больное плечо, так что дёрнулся уже я. Серого от боли прошибло потом, но сколько бы я не гладил по ребрам, все было нормально. Отбил, выходит, а не сломал, хотя без рентгена кто ж его разберёт.

Теперь можно браться и за лицо. Нос у Серого так и смотрел набок, отчего дышать ему приходилось ртом, а скулу разнесло до того, что глаз над ней заплыл.

— Терпи, Серёг. — Большие пальцы обеих рук я положил ему на переносицу, благо, левая теперь слушалась. — В больничке тебе бы то же самое сделали, только ещё с бумажками.

— Фрост, погоди, давай я лучше сам…

Ждать я не стал и надавил к