Просто Игрок I - Павел Шимуро

— Дышит, слышь! — Он тронул нос и тут же отдёрнул руку. — Фрост, он у меня дышит!

Вот уж не думал, что с первого раза выйдет — повезло, не иначе. Только без холода к утру его раздует так, что и глаз не откроет, поэтому лёд я выковырял из морозилки, ссыпал в пакет и завернул в полотенце. Вернулся, а рыжая уже доела и запрыгнула к Серому, да улеглась у него под рукой, аккурат в мою ямку.

— Это чё, она меня признала? — Долик скосил на неё здоровый глаз и замер.

— Да кому ты сдался, она на место свое вернулась. — Я почесал засранку за ухом, и она тут же затарахтела.

Полотенце со льдом я положил ему на лицо и придавил его же ладонью, а сам пошёл за тряпкой, ведь слизь под диваном уже начала подсыхать.

Тряпку я намочил под краном и с ней полез под диван прямо на коленях. Слизь на линолеуме уже взялась коркой, поэтому отскребать её пришлось ногтем через ткань, а надо мной тем временем заскрипели пружины дивана.

— Фрост, погоди, а булава-то где? — Долик сдвинул полотенце на лоб и свесился с края дивана, чтобы меня разглядеть. — И перчатка твоя, я ж её с руки не снимал!

— Смотрю Лапин тебе нормально так мозги отшиб… Он же с тебя все это и стянул, пока ты валенком у него в руках болтался, — я наяривал эти пятна и не мог поверить своим глазам. За какие-то жалкие минуты они пристыли так, словно клей! — Всё, говорит, государственное, до последней пылинки.

— Да какое оно на хрен государственное⁈ — Серый рывком сел, и компресс съехал с лица ему на колени. Такой бойкости от него даже рыжая не ожидала, отчего соскочила с дивана от греха подальше. — Мы ж её своими руками добыли! Я этого урода засужу, понял? Есть у меня юрист в Москве, он его по судам затаскает!

Вставал я, опираясь на подлокотник, и колени при этом хрустнули на всю комнату. Тряпка так и осталась у меня в кулаке, и с неё капало прямо на только что вытертый линолеум.

— Ой, не рассказывай сказки. — Компресс я поднял у него с колен и сунул ему обратно в руку. — Ты, Серёг, видать, так и не понял, кто тебе нос свернул. Это ж не мужик с района, а государственная машина. Наедет и даже не заметит, по кому проехало.

— А чё мне теперь, утереться⁈ — Он прижал лёд к скуле и охнул. — Он у меня всё отобрал, а я молчать должен? Да и если б мое… Он и твое стащил, причем из моих рук.

— Утрись и сиди тихо. — Я присел на подлокотник, раз уж ноги стоять отказывались. — Мы для них сморчки, понимаешь? Не больше и не меньше. Захотят, так закопают, и никакой юрист тебя потом не откопает.

Серый открыл было рот, но так ничего и не сказал. Лёд у него в руке подтаивал, и вода текла по запястью прямо на обивку. Потом он выудил из кармана штанов телефон и принялся листать контакты большим пальцем.

— Покупателям своим хоть маякну, чтоб пока ничего у меня не брали. — Палец у него застыл посреди списка, после чего телефон полетел на диван экраном вниз. — Да толку-то… Лапин со своими и так про всех знает.

Рыжая тут же запрыгнула обратно, обнюхала телефон и улеглась прямо на него.

— Э, рыжая, слезь с трубки! — Долик сунулся было к ней, но на полпути передумал и убрал руку. — Фрост, скажи ей!

— Пусть лежит, целее будет. — я покосился на таз, полный мутной воды, и продолжил: — Малышку твою, кстати, вверх-дном перевернули, даже стекло выбили…

— Вот же суки! — Он хлопнул ладонью по подушке, и его тут же перекосило от боли в боку. — Ничего у людей святого нет!

Бухтел он ещё долго, а потом вдруг затих и уставился в потолок. Спросил он уже совсем другим голосом:

— Фрост, а с тобой-то он чё сделает? Сказал же, что разговор у вас будет.

Я и сам об этом весь вечер думал. Захоти Лапин нас прибить, так прибил бы ещё там, внизу, и никто бы даже не узнал, где нас искать. А раз выпустил, значит, зачем-то мы ему сгодились, вот только зачем, ума не приложу.

— Поговорит, раз обещал. — шумно выдохнул, ведь сам все прекрасно понимал про десятку и встречу с вежливыми джентльменами в черном. — Только бегать от него без толку — сам видел, что он с трёхрогим сделал.

Долик поднялся на локте и отложил компресс на подлокотник рядом со мной.

— Ну и пускай говорит, а я теперь хрен завяжу, понял? Буду ходить и качаться, пока сам до его пятнадцатого не дорасту.

— Пока дорастёшь, тебя налоговая бумажками задавит. — Я кивнул на телефон, на котором так и лежала рыжая. — Покупатели твои первыми и сдадут, так что сначала с бумажками разберись, а потом уже качайся.

— Есть у меня один, бумажки делает. — Серый потёр здоровый глаз и шумно выдохнул через вправленный нос. — Через него всё и оформлю. И в камеры больше не полезу, хоть режь меня. На второго такого Лапина у меня уже здоровья не хватит, Фрост. Он меня как котенка отделал, а я даже руку не мог поднять, чтобы по роже ему съездить, страшно было…

— Вот и не надо по роже. — я оторвался от спинки дивана и направился на кухню. — Хоть вдвоём ходить будем, хоть поодиночке, а расти всё равно придётся.

Пакет и скотч я нашёл в ящике под раковиной и пошёл обуваться, ведь малышку его я так и не закрыл.

Я не дошёл ещё до двери, как с дивана подал голос Долик:

— Фрост, ты куда это на ночь глядя? — Он отнял ладонь от заплывшего глаза и приподнялся на локте. — Не к Лапину ж ты собрался, а?

— Малышку твою закрывать иду. — Я тряхнул скотчем у него перед носом. — Лежи давай, сам управлюсь.

Стекло с заднего сиденья я смахнул ладонью на асфальт, всё равно дворник утром заметёт, а под ним на обивке так и темнела Серёгина кровь. Я растянул пакет по раме и прижал коленом, а скотч отрывал зубами, раз уж ножницы взять не