Просто Игрок I - Павел Шимуро

Пока поднимался обратно в квартиру, встал на втором этаже и хватался за грудь, пока не отпустило. Рак — штука сложная, пущай я не лежу в лежку из-за системы, но и неизвестно, приближается ли моя смерть от всех этих активностей…

Куртку с табуретки и кофту Серого я понёс в ванную, а карманы выгребал уже у самой стиралки. Из куртки вытащил телефон да полторы тысячи, которые слиплись от слизи в один комок. Я отдал одиннадцать тысяч за эту куртку вместе с джинсами, а теперь от неё за версту несло тиной — обидно, честное слово. Джинсы я стащил там же, а наколенники Шмелёва в машинку класть пожалел и бросил отмокать в раковину.

Себе я достал из шкафа треники, а Серому футболку, и только при верхнем свете толком его разглядел. Помнил-то я его тощим пацаном, у которого из-под бронника ключицы торчали, а тут плечи раздались вширь, грудь буграми пошла, а по рукам до самых локтей вздулись вены. Это когда ж он так раскачаться успел?

Руки выше плеч у Долика из-за подбитого бока не поднимались, так что напяливали футболку мы вдвоём, и ткань на спине у него затрещала.

— Да она ж на мне по швам пойдёт! — Долик повёл плечами и уставился на живот, куда футболка так и не доехала. — У какого пацана ты стащил ее?

— Не бухти, надевай — Я ткнул его пальцем в плечо, а оно даже не продавилось. — Ты где так отъелся-то, Серёг? Тебя ж ветром шатало.

— В зал хожу. — Он хмыкнул и тут же схватился за нос. — Я ж нигде не работаю, сам слышал. Времени вагон.

— Оно и видно. Носи давай и не ной.

Машинка загудела и принялась набирать воду, а я тем временем вернулся в ванную, засыпал порошком наколенники и заткнул пробкой отверстие слива в раковине, чтобы они как следует пришли в себя. После сел на край ванны, и открыл окно:

│ Уровень 7 │

│ Перестройка: 35 % │

│ Дыхание: 55 % │

│ Опора: 56 % │

│ Восстановление: 46 % │

│ Резерв: 49 % │

│ Уровень доступа: 7 │

Дыхание, выходит, подросло на четыре процента. Да только у окна на втором пролёте я всё равно стоял и хватал ртом воздух, так на кой хрен мне эти проценты?

Я закрыл окно и хотел уже встать, но тут на кухне загремела кастрюля, следом звякнула крышка, и на всю квартиру разнёсся голос Серого:

— Фрост, а у тебя кроме гречки вообще чё-нибудь есть⁈

На кухню я зашёл, когда Серый уже набрал в кастрюлю воды и тряс над ней пачку гречки, где на донышке шуршало от силы на две тарелки. Другой рукой он держался за подбитый бок, а бедром подпирал плиту.

— Ты чего тут гремишь? — Я забрал у него пачку и плечом подвинул от конфорки. — Ложись иди, я сам.

— Да щас! — Долик выдернул её обратно и тут же скривился от боли в боку. — Ты меня по лестнице пёр, нос мне ставил, а я валяться буду? Сядь, Фрост, не мельтеши.

Спорить с ним мне не хотелось, поэтому я сел на табуретку и смотрел, как он хозяйничает. Крупу Серый сыпанул в кастрюлю, не промыв, а потом полез по полкам.

— Соль-то у тебя где, а? — Он открыл один шкафчик, хлопнул дверцей и полез в соседний. — У нормальных людей она возле плиты стоит.

— Вот и глянь возле плиты.

Жестянка стояла у него прямо под локтем. Долик глянул на неё, потом на меня, прошептал что-то себе под нос и сыпанул соли прямо из банки, причем делал это на глаз.

Я не стал просто так сидеть и решил кофейка себе сделать, чтобы хоть чем-то руки занять.

Пока на плите булькало варево, он полез в шкафчик над мойкой за тарелками, а вытащил оттуда таблетки вместе с тюбиком мази. Блистер он поднёс к здоровому глазу и, пока читал, шевелил губами, а потом сложил всё обратно на то же место и не сказал ни слова. Чего он там вычитал, я спрашивать не стал.

Кашу он навалил мне горкой и положил сверху два пряника.

— Наворачивай. — Ложку он воткнул в горку стоймя. — Хоть раз при мне пожрёшь по-человечески.

— Не лезет мне, Серёг. — Тарелку я отодвинул к нему и отхлебнул кофе.

— Чего не лезет-то⁈ — Долик ткнул своей ложкой в мою кружку. — Ты целый день по этой дыре ползал, а теперь одним кофе сыт будешь?

От вида этого «блюда» у меня подкатило к горлу, поэтому кружку я обхватил обеими руками и пил, не поднимая глаз. Долик постоял надо мной ещё немного, потом махнул рукой и сел напротив со своей порцией.

Ел Серый жадно, только жевал одной стороной и каждый раз распахивал рот, чтобы охладит горячую гречу. Носом он дышать толком ещё не мог, поэтому сопел ртом прямо над тарелкой, а лоб у него от горячего взмок. Пряник он размочил в каше, умял в два укуса и смахнул со стола крошки себе в ладонь. Рыжая не осталась в стороне и на запах еды пришла к нам на кухню, обнюхала ему носок и, ничего не выпросив, ушла обратно в комнату.

Всё это время Долик косился то на мою тарелку, то на кружку, а когда доскрёб своё, мою порцию трогать не стал и накрыл её крышкой от кастрюли.

В комнату он ушёл первым и лёг, а компресс с подлокотника приложил к носу, хотя лёд там почти растаял.

— Фрост, сядь, а? — Смотрел он при этом в потолок. — Поговорить надо.

Я притащил табуретку с кухни и поставил к самому дивану, ведь сидеть на спинке уже опостылило, а диванчик двоих не выдержит. Долик так и лежал на спине с компрессом на носу, а рыжая устроилась у него в ногах и вылизывала лапу.

— Ну, и о чем ты там потолковать хотел? — Я упёрся локтями в колени и подался к нему. — Помнится мне, что ты в машине все бормотал, что виноват в чем-то. В чем именно, Серый, о чем говорил Лапин?

Отвечать Долик не торопился. Пакет он перекладывал с носа на скулу и обратно, пока талая вода не потекла ему за ухо.

— Да прав он, Фрост, Лапин этот. — Голову он