Просто Игрок I - Павел Шимуро

│ Запрос отклонён. Уровень доступа: 7. Требуемый уровень доступа: 20 │

Двадцать? Это мне ещё тринадцать уровней ползти, чтоб хоть понять, что эта тварь бормочет?

А вот мужик в плаще его, видать, понял до последнего слова. Слушал он молча, и удивления на лице у него не было ни капли.

— Закрой пасть.

Щит рогатый вскинуть успел, но Лапин ухватил его за край обеими руками и рванул в сторону, отчего ремни на локте у твари лопнули, а щит улетел в мох. Левой рукой Лапин упёрся рогатому в нагрудник, а правой взялся за средний рог и потянул вверх. Монстр вцепился ему в запястье и упёрся сапогами в камень, только голова у него всё равно шла вверх, пока шея не порвалась и зелёная кровь не хлестнула Лапину в лицо.

Обезглавленное тело в нагруднике постояло ещё миг, потом село на колени и завалилось вперед, прямо под ноги мужику в плаще. Сам Лапин при этом вообще не поменялся в лице, он маханул рукой и швырнул голову в бездну, после чего повернулся к нам, покрытый с ног до головы в красную и зеленую кровь.

Глядя на этого монстра перед собой, я лишь крепко сжал петлю и застыл на месте, ведь бежать бессмысленно.

Ко мне Лапин так и не подошёл, а постоял над убитой тварью ещё немного и вытер лицо рукавом плаща. Булаву он выдернул из мха одной рукой и закинул на плечо, и тут перед глазами у меня выскочило окно.

│ Ярус 1 закрыт │

│ Выход доступен │

Видать, этот трёхрогий здесь и был главным, а мы-то с Серым думали, что надо положить всех мертвяков до последнего. Карточку опыта я открыл скорее по привычке.

│ Опыт: 3 166 / 3 500 │

Не прибавилось ни на единицу. А на что я, дурак, рассчитывал, если его не я убивал?

Лапин глянул куда-то перед собой, будто окно читал, и пропал с уступа вместе с моей булавой. Обещал, что разговор со мной потом будет, а сам и слова больше не сказал. Неужто наверху со мной потолковать решил?

Оставаться тут с Серым я не собирался. Петлю плитника я перехватил покрепче и только тогда нажал выход.

Вместо мха под коленями оказалась мокрая трава, а небо над головой стало обычным. Столб стоял на своём месте, только вокруг него теперь тянулся забор из профлиста, а на ближнем щите висела табличка «Ведутся работы».

Это когда ж они успели? Утром тут было голое поле, одна колея да грязь по самые щиколотки.

У столба стояли трое в тёмных куртках, а вдоль забора ходили люди в белых комбинезонах с какими-то ящиками в руках. Один из троих, пониже ростом, тут же сунул руку под куртку и шагнул ко мне.

Лапин к этому времени уже шёл по доскам к калитке, и доски под ним проседали в грязь. Головы он не повернул, только поднял руку и махнул ею вбок. Тот, что шагнул ко мне, так и встал, даже рук не вынул из куртки.

Хех, одного взмаха хватило, выходит.

Пялились на нас все, кто был за забором, а у мужика в оранжевой жилетке так и повисла изо рта незажжённая сигарета. Вот только подходить к нам никто не стал, даже чтобы помочь. Встать я так и не смог, поэтому развернулся на четвереньках и потянул Серого за петлю к доскам.

До калитки я полз на четвереньках и волок Серого за петлю, а там поднялся, перебирая правой рукой по стойке забора. Дальше я пятился по доскам, а шагов через десять садился прямо на них и ждал, пока в груди перестанет болеть.

«Ауди» стояла там же, у крайнего подъезда, только уазик теперь встал к ней вплотную, бампер в бампер. Рядом выстроились четыре чёрные машины с тонировкой в круг. Сержант на дорожке к бакам глянул на нас и отвернулся, а ленту приподнимать даже не стал, так что пролез я под ней на коленях и Серого протащил следом.

К машине я подошёл и только тогда разглядел, что окно на задней двери со стороны водителя выбито, а крошка от него лежит на сиденье и на асфальте под порогом. Коврики из салона кто-то выдернул и бросил тут же, бардачок висел открытым. Обыскали, значит, и даже не церемонились. Увидел бы Серый, что сделали с его малышкой, взвыл бы на весь двор.

Ключ я искал по его карманам, пока не нащупал брелок в нагрудном кармане плитника. Левая кисть у меня по-прежнему не разгибалась, поэтому лез я туда правой рукой, и брелок дважды выскальзывал, пока я не зажал его в кулаке. Фарами машина мигнула только со второго нажатия.

Поднять Серёгу целиком мне было не под силу, так что в машину я загружал его по частям. Сначала усадил на асфальт спиной к порогу задней двери, потом обошёл машину и залез в салон с другой стороны. Оттуда я тянул его за петлю, пока он не въехал спиной на сиденье и не завалился на бок, прямо на битое стекло. Ноги остались торчать наружу, их я закидывал по одной, подхватывая под колено.

Везти его в больницу без толку, ведь там первым делом спросят, кто его так отделал, а мне и ответить нечего. Значит, домой, а с хозяйкой как-нибудь разберусь.

Машина завелась с кнопки, едва я сел за руль. Держать его пришлось запястьями и основанием ладоней, благо, коробка у Серёги автомат, иначе я бы и со двора не выехал. Пока разворачивался, краем глаза заметил, что Сержант провожал нас глазами, пока мы не свернули за угол.

На светофоре у моста Серый на заднем сиденье зашевелился. Глаз он так и не открыл, только шарил рукой по обивке и бормотал в неё гнусаво, через сломанный нос:

— Прости, Фрост, прости. Это я во всём виноват.