Просто Игрок I - Павел Шимуро

— Сука… — Долик сплюнул кровью прямо на воротник мужчины и попытался поднять голову. — Ты ж мне нос сломал, урод… Мы-то тут причём, а⁈ Мы ж до конца здесь! Отсюда ж не выйти, пока всех не…

— До конца, значит. — Лапин тряхнул его за лямку, и голова у Серого мотнулась. — А до этого? Вспоминай давай, сколько раз ты выходил, как только окно тебе выход показывало?

Долик открыл было рот, но так ничего и не сказал, только глаза в сторону отвёл. Это мне понравилось куда меньше, чем вся кровь на нём.

— Серёг, какого хера ты молчишь⁈ — уже шепотом произнес я, ведь не хватало сил на крик.

— Вот то-то. — Лапин ударил его в скулу, и кровь брызнула до самой кромки. — Такие, как ты, берут свои шестьдесят процентов, набивают карманы и уезжают. А там остаётся рубец, и через месяц-другой из него лезет всякая дрянь. Представь, что рядом с ним стоит жилой дом, школа, остановка или, не дай бог, детский сад. Люди даже не знали, что у них во дворе что-то есть.

— Да у всех так… — прогундосил Серый и закрыл лицо ладонями. — Все ж так делают, не я один…

— Все. — Лапин отвёл его ладони в сторону. — Думаешь, у американцев лучше? Или у китайцев? У них ещё страшнее, Доликов. И у нас так же будет, ведь разрывов каждый месяц больше, а людей на них не прибавляется.

За всё это время Лапин ни разу не нахмурился и голоса не повысил, а смотрел то на Серого, то на меня, будто проверял, дошло до нас или нет. Уж лучше бы он меня избил, честное слово. Я бы стерпел, а висеть тут и смотреть, как бьют Долика, было куда хуже.

Напоследок Лапин ударил его в солнечное сплетение и только тогда разжал пальцы. Долик рухнул лицом в мох и даже не попытался подняться.

Следом он присел перед ним на корточки, взял его за волосы и вытащил лицом из слизи, положив на бок. Серый тут же закашлялся и сплюнул кровь пополам со слизью, которой успел нахлебаться, пока лежал лицом вниз.

— Тачка за шесть миллионов, Доликов. — Лапин так и держал его за волосы. — А по налоговой ты у нас нигде не работаешь. Это как так вышло?

— Да пошёл ты! — Серый попробовал мотнуть головой, только пальцы у Лапина держали крепко. — Заработал я, понял? Своими руками заработал!

— Своими руками, значит. — Лапин даже бровью не повёл. — Вот налоговой и расскажешь, какими такими руками. Сажать тебя пока не за что, не бойся. Только объясняться ты теперь будешь до самой пенсии, и покупателей своих всех по именам назовёшь. А в камеру ещё помаши, тебе ж нравится.

Он отпустил волосы и взял Серого за правую руку, на которой так и сидела перчатка рогатых. Сходить с кисти она не хотела, поэтому стаскивал её Лапин рывками, а Долика при каждом рывке тащило по мху следом за рукой.

— Не трожь, слышь! — промычал Серый. — Это Фроста перчатка, не твоя!

Перчатку Лапин сунул в карман плаща, даже не глянув на неё. Потом подошёл к мертвяку со свёрнутой шеей, перевернул его ботинком на спину и вытащил из-под него булаву. Тут уж я не выдержал и дёрнулся вверх, отчего обломок опять заходил подо мной.

— Куда потащил⁈ Положь, говорю! — Голос срывался на хрип через слово. — Моя она, слышь!

— Твоя? — Лапин глянул на булаву у себя в руке, будто только сейчас её заметил. — Нет тут ничего твоего, Кондратьев — ни булавы, ни перчатки, ни пыли вот этой под ногами. Всё государственное, ясно тебе?

К краю он подошёл не спеша и встал прямо надо мной, так что смотреть на него пришлось, задрав голову. Булава висела у него в правой руке, и с набалдашника мне на рукав капала слизь.

— Я вот тебя понять не могу. — Лапин чуть наклонил голову набок. — В «Рассвете» ты на шестидесяти процентах всё бросил и ушёл, а рубец там до сих пор висит. А садик до конца закрыл, я отчёт читал. Так ты какой из них, а, Кондратьев?

Такого вопроса я ждал меньше всего и опешил. Крыть было нечем, отчего злость брала ещё сильнее. Про «Рассвет» он прав, сволочь, тут не поспоришь.

— Ещё и сюда полез. — Лапин кивнул вниз, на черноту у меня под ногами. — С четвёртой стадией. У тебя ж по карте лёгкие насквозь, онколог тебе сколько дал, месяца четыре? И ты с этим в Бездну на пятьдесят.

Сбоку от его сапог зашевелился Долик. Он упёрся локтем в мох, приподнялся и уставился на меня, а кровь из носа так и капала ему на подбородок.

— Чё? — прогундосил он. — Какая ещё стадия, Фрост? Чё он несёт?

Вот этого я не хотел больше всего на свете. Никому про это не говорил, а этот выложил всё, при том тому, кому я вообще не хотел это рассказывать. Отвернуться бы, ведь стыдно мне, да вот только деваться было некуда.

— Фрост, это правда, что ли? — Долик попробовал встать, но рука под ним поехала по слизи. — Ты чё молчал-то⁈

— Заткнись, — прохрипел я и сам не понял, кому из них двоих это сказал.

Лапину до этого не было никакого дела. Булаву он переложил в левую руку, а правой ухватил меня за шкирку, как щенка, и потянул вверх. Носок вылетел из трещины, ворот куртки врезался в горло и грудью меня проволокло по краю камня. Обломок копья так и остался торчать у края, а меня Лапин отшвырнул шага на два, и я плюхнулся лицом прямо в слизь.

Встать сразу не вышло. Пальцы на левой руке так и остались скрюченными, поэтому поднимался я по борту телеги, цепляясь за доски одной правой. Колени разъезжались, а Лапин уже шагнул к Долику. Кое-как я доковылял до Серого и встал между ними, хоть меня и шатало из стороны в сторону.

— Не дам, — прохрипел я Лапину прямо в грудь. — Хватит с него, слышишь?

Он даже не взглянул на меня. Просто отодвинул ладонью в сторону, и ноги у меня поехали по слизи, так что я снова сел на задницу.

Дальше Лапин почему-то не пошёл. Остановился, повернулся и уставился на