Просто Игрок I - Павел Шимуро

Долик открыл было рот, но тут же закрыл, потом спустил ноги на пол и сел. Он упёрся локтями в колени и смотрел на меня так долго, что я не выдержал и отвернулся к окну.

— Как ты вообще на ногах стоишь, Фрост? — Голос у него сел, и спросил он уже совсем тихо. — По-хорошему ж лежать должен, а не тварей бить.

Я и сам об этом думал не раз, да только ответа так и не нашёл. По врачам мне давно полагалось лежать пластом, а я сутки стою на посту и в выходные лазаю по дырам. Дыхалка, правда, как подводила, так и подводит, плюс и аппетит отсутствует напрочь.

— Не знаю, Серёг. — Я потёр грудь ладонью там, где всегда свистело. — Сам не понимаю. Всё поменялось, когда я туда ходить начал.

На слове «туда» в горле запершило, и я откашлялся в кулак. Вслух больше сказать было нечего, а про себя я давно думал на систему. Вот только что она со мной делает, лечит или просто глушит боль, пока внутри всё гниёт дальше, кто ж её знает. Может, мне от неё только хуже становится, а я и не замечаю.

— Леха, ну ты дурак что-ли? Иди и проверь! — Долик подался ко мне, и колени у нас чуть не стукнулись. — Сходи, снимок сделай, посмотри, что у тебя там в груди творится. Чего гадать-то?

Прищепку я перекатывал в пальцах и долго молчал. Про снимок я и сам не раз думал, вот только до поликлиники так ни разу и не дошёл.

— Проверить-то можно, Серёг. — Я поднял на него глаза. — Только боязно мне, понимаешь? Пока не знаю, так и хожу себе. А как покажут, что там всё насквозь прогнило, мне что потом, сидеть и дни считать?

— А если не насквозь? — Долик ткнул пальцем мне в грудь, прямо туда, где я тёр ладонью. — Ты ж сам сказал, что не лежишь! Может, там лучше стало, а ты сидишь и боишься, как дурак!

Прищепка щёлкнула у меня в пальцах, и я положил её на табуретку рядом с собой.

— Знаешь, Серёг, а я ведь помирать не хочу. — Я посмотрел ему прямо в лицо. — Тогда мне всё равно было, а сейчас вот не хочу, хоть убей.

Сказал я это и сам удивился, как легко получилось, ведь и представить не мог, что буду с ним сидеть и свои похороны обсуждать. Долик ничего не ответил, только сглотнул и вцепился мне в запястье обеими руками.

— Деньги у меня есть, понял? — Пальцы у него сжались крепче, отчего кожа на запястье покраснела. — В Москву тебя отвезу, к нормальным врачам, давай хоть завтра. И снимок, и всё, что надо, я оплачу, только не начинай мне тут про «не надо».

— Подумаю я, Серёг, честно. — я осторожно разжал его руки и похлопал по колену. — А сейчас ложись давай, тебе и самому досталось.

Пакет со льдом я выудил у него из-под локтя и сунул ему в руку, ведь от всего этого крика из носа у него снова пошла кровь.

Пакет со льдом Долик прижал к носу и запрокинул голову на спинку дивана, а кровь всё равно потекла у него по губе на подбородок. Пришлось сходить в ванную за туалетной бумагой. Серый оторвал от рулона кусок, скрутил из него затычку, заткнул ноздрю и только тогда шумно выдохнул ртом.

— Фрост, включи телик, а? — Он сполз пониже и повернулся на бок, лицом в комнату. — Не усну я в тишине, сам же знаешь.

Пульт лежал у него под подушкой, и выудил я его оттуда, только когда Серый приподнял голову. Звук убавил почти до нуля, но ему и этого хватило. С минуту он смотрел в экран, а потом глаз у него закрылся сам, и лёд съехал на подушку.

Пакет я переложил ему обратно на скулу, а табуретку развернул к телевизору и сел, ведь спать мне всё равно было без надобности. Рыжая выбралась из-под табуретки, обошла мои ноги и запрыгнула на колени, после чего потопталась и улеглась, свесив хвост.

Стоило мне расслабить кисть, как на кончиках пальцев загорелся голубой свет. Рыжая тут же потянулась к ним носом и принялась тереться щекой, а свечение бледнело у меня на коже и уходило в неё, пока на когтях у неё не проступило красное. Сколько ни корми, а всё мало.

Тут Долик заворочался и гнусаво забормотал в подушку:

— Пусти, слышь! Не трожь, не твоё это!

Я дотянулся до него и положил ладонь ему на плечо. Держал я её, пока он не затих и не задышал ровно, а потом убрал руку обратно и почесал рыжую за ухом.

Нить я вытянул с указательного пальца левой руки и прилепил к ножке стола. Из-за того, что кошка была рядом, нить вышла толстой и сильно ярче, чем тогда в бездне, но даже близкую к этой мертвяк рвал играючи. Так что оно все равно не годится для нормальной битвы, нужно что-то лучше, сильно лучше.

Вторую нить я потянул со среднего пальца и скрутил с первой, пока жгут не загорелся ровно.

Глядел я на него и прикидывал. Две нити у меня рогатого держат, а если скрутить не две, а пять или десять? Это ж целый канат выйдет, а таким, глядишь, и тварь посерьёзнее мертвяка спеленать можно. Вот только больше двух нитей удерживать пока очень сложно, но, думаю, это вполне себе реализуемо, нужно больше практики.

Про рак я в ту ночь так ни разу и не вспомнил. В голове крутился Лапин и то, как он тех мертвяков голыми руками положил и ни одного навыка не применил. Я бы против трехрогого и минуты не простоял, а это значит, что если останусь таким слабым, так в следующей дыре и лягу, и Серого оттуда уже никто не вытащит.

А без этих дыр что у меня останется? Пост через сутки, однушка да ожидание, когда помру. Только там я себя живым и чувствую, и отдавать это никому не собирался.

Я отлепил жгут от ножки стола и смял в кулаке, так что на ладони остался светящийся комок маны. Я перекатывал его из одной ладони в другую и смотрел в экран, а что там показывали, так и не разобрал. Рыжая следила за комком с колен и всё норовила зацепить его лапой.

Так я и просидел до самого утра с этим комком в руках, ведь сильнее за меня никто не